– Все тут же наладилось. С тех пор ее не выворачивает наизнанку.

Хелн не улыбнулась. Но ведь слова Джон должны были вызвать улыбку. Ее дочь была леди, но не всегда использовала подходящие для леди слова.

– Нам нужно о многом поговорить, – сказала Шарлен, садясь на стул, принесенный Джон. – Обменяться новостями, семейными и вообще.

– Но, мама, ты же все и так знаешь! – сказала Джон и рассмеялась.

Хелн не улыбнулась. Сейчас она казалась такой же безучастной и лишенной чувства юмора, как и тогда, когда Джон обнаружила ее на печально известном Девичьем базаре Франклина, где ее изнасиловали. И впрямь, тогда она совершила попытку самоубийства, проглотив драконьи ягоды, но это помогло ей открыть целый новый мир отделений души от тела и астральных путешествий и, в конечном счете, снова вернуло ей желание и смысл жизни.

– Я не совсем понимаю сложившуюся ситуацию. Как мы оказались в таком положении? Мои карты не говорят мне об этом.

– Что ж, мама, – сказала Джон, тяжело вздохнув. – Теперь она вела разговор чисто официально, что было полным контрастом ее сердечному и радостному приветствию. Это был еще один сигнал бедствия. – Ситуация весьма сложная.

– Многие ситуации сложные. Ты хочешь намекнуть, дочка, что твоя мать не сможет ее понять?

– Я сама ничего не могу понять, мама. Почему Келвина нет здесь или почему Лестер должен сражаться. Во многих отношениях это не имеет никакого смысла.

– Начни с самого начала. – Шарлен взяла Джон за руку, что было очень похоже на те времена, когда ей хотелось, чтобы та рассказала о какой-нибудь драке в школе.

– Хорошо, мама. Всех нас вызвали во дворец, и король кратко проинструктировал нас о том, что мы должны делать.

– Король Рафарт?

– Д-да.

Ложь. На это ясно указывала дрожь пальцев Джон. Джон по своей природе никогда не дрожала, за исключением тех случаев, когда говорила неправду. По какой-то причине Джон хотела скрыть от нее что-то, касающееся их короля. Возможно ли, что король совсем не тот, кем он кажется? Если так, то это объясняло карту неопределенности. Шарлен почувствовала, как у нее начали подниматься волосы на затылке и появился легкий озноб.

Позже, когда она осталась одна, Шарлен снова разложила карты, проверяя то, что больше всего беспокоило ее в рассказе дочери. Вместо того чтобы развеять ее беспокойство, они еще больше его усилили. Хелн была в ужасной беде, с которой Шарлен ничего не могла поделать. Но Лестер, муж Джон, тоже был в ужасно тяжелом положении, а с этим она, пожалуй, могла что-то сделать.

Утром Шарлен удивила если не Хелн, то Джон, попрощавшись с ними.

– Мне надо возвращаться обратно на ферму. Хэл молодец, он заботится о животных, и я знаю, что Истер будет постоянно пропалывать сад и огород, но мне не хочется их утруждать.

– Мама, – сказала Джон, беря ее за руку и отводя в сторонку, как ты можешь?..

– Это потому, что я не сержусь на них. Ни на кого.

– Но…

– Я всегда знала, что мне предстоит потерять Хэла, но карты не хотели мне объяснить, как. Когда появилась карта романтической любви, я все поняла. Это было такое облегчение! Лучше пусть он будет жить счастливо, чем умрет. Он был хорошим отцом для тебя и для Келвина и много и хорошо работал. Он никогда не собирался сделать то, что сделал; все это было заранее предрешено.

– Но, мама, если бы Лестер когда-нибудь сделал такую вещь, я бы…

– Да, конечно же, ты бы так и сделала, дорогая. Но ведь твой приемный отец – то не Лестер. Все это было в картах. Он, ничего не мог с этим поделать, правда.

– Но зачать с этой женщиной ребенка! Это нехорошо!

– Конечно же, нехорошо. Но ведь и твой настоящий отец уступил королеве Рада и имел от нее сына по имени Кайан. Брак не был расторгнут, когда он встретил меня.

– Но, мама, Зоанна изменила своим клятвам! Ты…

– Это не одно и то же, Джон. Истер хорошая женщина. Юная, простая, но хорошая. Хэл любит ее, а она любит его. Я объявила, что согласна на развод ради их счастья. Теперь мой брак с Хэлом расторгнут. А его брак с ней является законным. У них и так достаточно тяжелый период в жизни. Они должны начинать строить свою ферму, и мне не стоило еще больше усложнять им жизнь.

– И ты разрешила им использовать твой участок! – горько воскликнула Джон. – Как им повезло! – По ее тону можно было судить, что она никогда бы не проявила такого великодушия. – Ты помогаешь им устроиться и начать свою жизнь, предоставляешь им бесплатное проживание и даже платишь за то, что они заботятся о твоей ферме!

– Тихо, тихо. Ты не должна так говорить. Он был мне хорошим мужем, а тебе хорошим отцом, когда мы думали, что твой настоящий отец мертв.

Глаза Джон вспыхнули от неожиданной мысли.

– Значит, ты думаешь, что ты и мой настоящий отец могли бы…

– Я не знаю, дорогая моя. Посмотрим. Карты не показывают мне этого достаточно ясно.

– Мне кажется, что они никогда ничего не показывают. Все становится ясно только много позже.

– Твой отец тоже так говорил. Ну, хорошо… – она в последний раз порывисто обняла Джон. – Как следует заботься о Хелн и о ее ребенке. В следующий раз я загляну на более долгое время.