Теперь и Джон Найт, и Кайан тоже открыли глаза, приходя в сознание и с удивлением оглядываясь по сторонам.

– Все это было только трюком! – возмущенно бормотала Мервания. – Обычный трюк охотников!

– Эта штука никогда бы не приобрела нужный вкус, – с отвращением добавил Мертин. – У Грампуса было бы несварение желудка.

– ГРРААУ! – согласилась голова дракона с выражением отвращения на морде.

Келвин быстро взглянул на лица отца и брата, затем снова перевел взгляд на головы тюремщика. Теперь их участь неизбежна, подумал он. За его колоссальную глупость и за неуместное вмешательство перчаток им предстоит заплатить худшим из возможных способов. Теперь им не избежать участи быть съеденными химерой.

Грампус защелкал своими огромными челюстями и высунул наружу раздвоенный язык, словно он уже проголодался и ему не терпелось полакомиться.

Глава 14. Повороты

Сент-Хеленс подготовился к смерти так тщательно, как только мог. Он ожидал, что его проткнут копьем или перережут горло ножом. Но уже в тот момент, когда король-ребенок, который на самом деле вовсе не был ребенком, прокричал «Убейте его!», колдунья открыла глаза и пронзительным взглядом уставилась на людей, которые его держали.

– Нет, милый, – сказала она, взглянув на мальчика. – Он должен оставаться нашим пленником.

– Он же убил тебя! – пронзительно выкрикнул ребенок.

– Нет, пока еще нет, милый. Пока нет. Пожалуйста, дорогие мои, послушайте меня. Трудновато убить таких, как я. – Произнеся эти слова, старуха замолчала и закрыла глаза, словно приготовившись к смерти.

Сент-Хеленс услышал, как засвистело лезвие меча, вынимаемого из ножен. Она сказала все это слишком поздно или умерла слишком рано, подумал он. Теперь этот король-мальчишка отомстит за нее по своему разумению.

– Нет! – приказал мальчишка. – Не убивайте его! Бросьте его в темницу. Что касается Хельбы, внесите ее внутрь!

Но… В этот момент огромный кот, очень черный, свирепо блестя глазами, выпрыгнул из-за спины второго юного короля и подбежал к телу Хельбы, которая без всякого сомнения казалась совершенно мертвой. На одно мгновение Сент-Хеленс почувствовал на себе пронзительный взгляд желтых глаз и услышал самое злобное и громкое кошачье шипение, какое ему приходилось слышать в своей жизни. Затем кот вспрыгнул на труп, вдыхая и выдыхая воздух прямо в мертвые губы Хельбы.

Неожиданно кот весь закостенел. Затем рухнул, словно пустой черный мешок с костями. Чернота осталась там же, где была; казалось даже, что она постепенно расплывается, но в этот момент солдат дернул Сент-Хеленса за руку.

Теперь здесь уже два трупа, подумал он. Колдуньи и ее друга. Но что бы он о ней и думал, он знал, что колдунья спасла ему жизнь.

Солдаты увели его прочь.

Ломакс успокоил своего молодого жеребца, глядя на шеренгу уцелевших в последней битве. Кроме Сент-Хеленса, они потеряли только дюжину, но еще двадцать были ранены достаточно серьезно, и их требовалось отослать домой. Остальные, как определил Ломакс, собирались снова пересечь границу. Но сперва требовалось уладить совсем другое дело.

– Так! Кто сделал это! Кто выпустил арбалетную стрелу?! Кто нарушил перемирие?!

Никто не отвечал. Все германдцы оставались безучастными, а наемники были заинтересованы, но не совсем понимали, в чем дело. Судя по их внешнему виду, никто в этом не был виновен.

– Филипп, а ты… – он собирался спросить его «видел, кто сделал это?», но мальчишка прервал его.

– Да, я сделал это! Я сделал это! Я тот, кто это сделал!

– ТЫ! Но почему? – его голова шла кругом, когда он спрашивал.

– Сент-Хеленс играет в шахматы! Он знает, как вывести из игры черную королеву!

– Ты убил его! Ты виновен в его смерти!

– Он мой самый лучший друг! О, Ломакс, пожалуйста, пожалуйста, повесь меня, как он просил!

Ломакс задрожал.

– Ты что, в самом деле…

– Пожалуйста. Я сделал это ради него. Ради нас всех, для того, чтобы мы могли победить. Точно также, как и тогда, когда Келвин уничтожил Мельбу в Аратексе.

– Проклятье! – без всякого энтузиазма произнес Ломакс, скривившись от душевной муки. Парень и впрямь думал, что все это только игра! Несомненно, он думал, что впоследствии все мертвые просто-напросто проснутся и снова будут жить, готовые возобновить игру. Детство!

– Пожалуйста, – повторил Филипп. – Это была последняя просьба моего самого лучшего друга. Он был не только моим лучшим другом – он был моим единственным другом.

Ломакса трясло, и он не мог унять эту дрожь.

– Ты что, вправду хочешь, чтобы я отдал такой приказ? Ты и впрямь хочешь, чтобы тебя подвесили за шею, чтобы ты задохнулся, а твои глаза выпучились бы и вылезли наружу? Ты хочешь умереть?

– Да.

Он обдумал это. Несмотря ни на что, Филипп ему нравился. Хотел бы Сент-Хеленс его смерти? Сент-Хеленс спас от смерти бывшего номинального короля Аратекса, игрушку в руках Мельбы, и относился к нему как к другу. Может ли он сейчас выполнить приказ Сент-Хеленса?