забыть, не обратили на это внимание. Но через несколько минут блики снова показались и

схватив на всякий случай автомат покрепче, Даня вглядывался в темноту, которая стала уже

такой густой и плотной, что разглядеть в ней что-то было очень сложно. Единственное, что

Данила увидел это поднятую руку Слая, весь отряд замер в ожидании, последовал звуковой

сигнал. Сквозь мертвецкую тишину, послышался ответ и в голове у Дани промелькнуло

только одно слово.

– Дом.

196

22 - Закон заставляет ползти улиткой и того, кто мог бы взлететь

орлом! Закон не создал ни одного великого человека, лишь свобода

порождает гигантов и высокие порывы.

Фридрих Шиллер

В путь

Между цементными блоками, выложенными полу дугой,

друг на дружку были свалены мешки. Мешки были

наполнены различным мусором, арматурой, кирпичами, камнем, сверху этого холма располагался крупнокалиберный

пулемет, а над пулеметом висел сооруженный из подручных

средств тент. Главное предназначение, которого заключалось

в том, чтобы хоть немного защищал людей расположенных

под ним, от практически никогда не прекращающегося снега

и пепла. Со своей задачей он явно не справлялся, так как

троица, расположенная за цементным массивом, постоянно

стряхивала с себя комочки из смеси пепла и снега. Тусклые, унылые и явно уставшие лица людей, слегка освещал слабый

и блеклый свет, исходивший от единственного фонаря на

заставе. Если эти две вещи, тент и лампочку, можно было

считать удобствами, то это были единственные удобства в

этом месте. Не из-за того, что не было возможности

организовать здесь что-либо еще, все было куда проще. Это

была самая дальняя застава от Коломны и она не была

предназначена для долгой обороны и удержания врага, главным ее предназначением, было оповещение всех

остальных о том, что враг приближается и попытка хоть не

много удержать его, для чего и было предназначено столь

мощное оружие. Крупнокалиберный пулемет был сделан

таким образом, что его нельзя было унести, он был прикован

к двум бетонным плитам и отсоединить его, можно было, только взорвав их, поэтому в случае нападения троица

197

должна была удерживать врага хоть сколько, а потом все бросить и бежать к основным

укреплениям.

На радость постовым, снег с пеплом прекратились и сбросив с себя его остатки, они

расселись вокруг небольшого костра организованного чуть позади заграждений.

– Да, поскорей бы смена закончилась, а то не дай бог туман подступит, - заговорил человек

сидевший дальше всех от пулемета, голос был молодой, но за счет усталости и хрипоты его

легко можно было принять за голос старика.

– Не говори. Я вот в нападение, слава богу, был в городе, хоть жену с ребенком смог

вывести, да и сам цел остался. Повезло, - сказал второй.

– Да ребята, знал бы с кем в дозор пошел, попросил бы в другую группу, - буркнул третий и

встав, отошел от костра.

– Это ты к чему, - резко ответил второй.

– Да, что ты имеешь в виду, - поддержал второго, первый.

– Вы думаете лишь о своем самосохранении. Думаете, как бы вас миновала беда, -

стоявший вояка, указал на первого говорившего, - или думаете о спасении своих родных, -

взгляд упал на второго собеседника, - и никто не задумывается о том, что будет со всеми

другими людьми. О тех тысячах, которых мы должны защищать. Вы думаете о малом, о

своем и именно из-за таких как вы, все умирает.

Первый говоривший в бешенстве вскочил на ноги и запинаясь, громогласно начал

говорить.

– Я уже четыре года служу в Коломне и ни разу не отказывался от своих обязанностей и не

уходил с поля боя и не хочу выслушивать от всякой малолетки, что-либо подобное.

– Не уходил, но ведь хотел, - все так же уверенно и спокойно произнес возмутитель

спокойствия. Не смотря на то что возмутитель был моложе своего оппонента, говорил он

куда уверенней чем тот.

После сказанного голосивший успокоился, понимая, что где-то тот прав и уже более