вопросов о прошедших днях, которые волновали в данную секунду Данилу и которые он

собирался задать, Даня спросил совсем о другом.

– Кто этот человек, который разговаривал со мной до то как ты вошел и почему он сказал, что знает обо мне больше чем я думаю и быть готовым к утру, - Даня на подсознании

понимал, что его ждало, но все равно не верил сам себя и именно поэтому в его голосе были

нотки страха и волнения.

– Это и был Слай, он спас тебя после твоего храброго, но глупого поступка в суде, из-за

которого ему пришлось подкупать того судью который тебя отправил в бочку. Так же он

помог нам доказав что к взрывам мы не имеем отношения и вообще он наш хороший друг.

Поэтому он и говорил что знает о тебя многое, так как Серафим Александрович и я, - он

замолчал и задумался на секунду разглядывая Данилу как будто запоминая как он выглядит, -

мы решили что тебе нужно быть с ним.

– Что?????????????

– Да, Серафим Александрович говорил, что у тебя не дюжинные способности и что у тебя

их множество, а главное, что если ты научишься управлять эмоциями, то ты станешь очень

неплохим искателем.

– Я, да нет. Я же не подхожу, я же ……., - Даня встал с кровати и начал бегать из стороны в

сторону, от перевозбуждения и волнения он говорил не связно и не понятно, но было ясно

что он сильно волнуется и просто не находит себе места. Захар Валерьевич подошел к Дане, положил свою руку ему на плече и посмотрел прямо в глаза. Он это сделал, чтобы Даня на

секунду забыл о том, что ему сказали и успокоился. Это помогло, он смог собраться с

мыслями и его словесная вакханалия успокоилась. После чего они обратно присели на

кровать и Захар Валерьевич спросил:

97

– Ты успокойся. После всего пережитого, после проверки, пожара, нападения и в конце

концов суда. Не уж то ты не веришь в то что ты способен быть искателем. Поверь если все

вокруг в это верят, то ты уж точно поверишь, - во взгляде отца читалась доброта и

успокаивающая ласка, он вселял уверенность и спокойствия произнося это хотя сам понимал

ту опасность которая повисла над Даней. Ведь за территорией Коломны куда более опасней

и страшней.

– Но я думал, что искателем нельзя стать, что их выбирают сами искатели.

– Да это так и я был в начале против всего этого но Серафим Александрович настоял на

этом.

– На чем на этом?

– Искатели, а точнее Слай, в свое время сам попросили Серафима Александровича о том, что если будут толковые ребята в учебном центре, чтобы ему он намекал. Ну вот, он

посоветовавшись со мной и намекнул.

– Намекнул на что?

– Дань, не на что, а на кого. На тебя конечно, я был в начале против но потом понял что ты

сам должен выбирать, а после всех прошедших событий уже не жалею. Единственное, слушай Слая и смотри, будь осторожнее.

После произнесенного Захар Валерьевич встал с кровати и подошел к столу, на секунду

остановившись, чтобы поднять бумагу об освобождении Дани и положил листок на сверток

прижав чем-то.

– Тут в связи со всеми событиями, я тебя не поздравил, у тебя же день рождение был, -

говорил Захар Валерьевич, стоя спиной к Дане.

– Ну, так вот, - продолжил отец.

Даня понимал, что его отец стоял спиной к нему не просто так, ведь если он повернется, то даже не смотря на скудный свет, который освящал комнату, он увидит что его он плачет и

именно поэтому стоял к нему спиной не смотря на то что сам он учил всю жизнь, что если

разговариваешь с человеком смотри ему в глаза.

– Я хотел сказать, - каждое слово давалось ему с трудом, - будь осторожнее и внимательней

там, ладно.

– Конечно пап, - Даня сам не осознавая того, назвал родного и близкого ему человека, человека который вырастил его и воспитал. Человека, который заботился о нем и

беспокоился, тем словом, которым его надо было называть всю свою жизнь, но при этом не

называл. Папа.

98

Захар Валерьевич все еще стоял спиной и Даня точно понимал что он плачет но при этом

не показывал того что он заметил это и еще раз повторил: - Я обещаю, что буду внимателен и осторожен.