ними, прямо как сейчас. Двое других, до определенного момента, молча, стоя в стороне, пока

один из постовых не подошел к Слаю. Он выпрямился по струнке и отдав честь, начитанно

произнес.

– Рядовой Егор, раз……, - было, хотел обратиться к Слаю, Егор, но тот жестом его

остановил. Егор сам не знал, почему он это сделал, ведь отдавать честь искателем, было не

принято, как и спрашивать разрешения на что-либо и он это прекрасно знал. Это было еще

одним поводом для разногласий между вояками и искателями. Но сейчас ни кто не обратил

на это внимание.

– Что случилось рядовой, - спокойно и не так надменно произнес Слай.

– На сколько я знаю, у вас должен был появиться в отряде новый человек и я…., было, опять

хотел задать вопрос Егор и его снова перебил властный и ровный голос искателя.

– А, так ты друган Данилы. Все понятно. Как отец, как его самочувствие.

200

Егор был немого не в своей тарелки, после такого обращения. Нет, он знал, что его отца

искатели знают и что они его уважают. Но вот чтобы знали его, это для него было ново. К

тому же он впервые так нагло обращался к искателю.

– Да, да все нормаль. Спасибо.

– Надо к нему зайти, повидаться. Ладно. Дэн иди сюда, - крикнул Слай, группе стоявшей

около поста.

Через секунду к нему подошел Данила.

Егор, смотрел не понятным взглядом, на человека, пришедшего в блок пост. Сверху, до

низу, он был укутан в не известного происхождения форму. Форму, о которой мечтал любой

человек, так как поговаривали, что она держит тепло и при даже самых низких температурах, в ней было невозможно замерзнуть. Шея была укутана теплым клетчатым шарфом, а на

голове был капюшон с шапкой. За все этим ему было очень сложно признать в человеке

своего лучшего друга, но это только пока он, не снял капюшон и взгляду Егора, не открылось

знакомое и родное лицо. Столь приятное и близкое. Оба и Егор и Дяня, кинулись

обниматься, не обращая внимание на окружающих. Они не говорили ни слова, друг другу, все и так было понятно, без слов.

Через несколько минут к посту подошла группа людей, во главе шел старший, которого

так хотел увидеть Слай. Вместе со старшим пришла смена постовых, которые сменили

Егора и остальных. Егор должен был направляться на базу для сдачи оружия, но расставаться

с другом ему не хотелось. Ведь он так хотел столько спросить и рассказать. Слай заметил это.

И прежде всего, сказал Дэну, что он может пойти с товарищем, тем более, что теперь ему

была открыта дорога почти во все места в Коломне.

После того, как Егор сдал оружие и был свободен до конца дня, они бродили по Коломне, делясь эмоциями и рассказывая, что с ними произошло за эти несколько дней. Егор поведал

как он после розыгрыша Дани, пошел в дозор и как он принял первый удар неприятеля, рассказал, как пережил взрывы и как после всего его арестовали и держали взаперти, поведал, как его отпустили и сказали, что Даня взял всю вину на себя. После этого уже

говорил только Даня. Ведь Егору, так хотелось разузнать, что же произошло в тот

злощастный день и как на самом деле, быть искателем. Он просто заваливал вопросами

лучшего друга, не давая ни секунды на передышку и как маленький ребенок, затаив дыхание, слушал каждое его слово. Данила, начал рассказывать обо всех событиях, которые

произошли с ним, от пожара, до его ухода из Джорджи, где он даже не прогулялся. Он хотел

спокойно и внятно поведать, в мельчайших деталях товарищу, обо всем. Но, как бы ни

старался, эмоции просто выплескивались у него через край. Ведь никому, кроме Егора, он не

мог рассказать практически все. Все свои страхи и весь тот ужас, который он увидел. Те

чувства, которые так глубоко томились у него в душе и уже давно хотели вырваться, но

просто не могли этого сделать.

201

После всего этого, ребята настолько проголодались и вымотались, что направились домой

к Егору, где его встретил учитель Дани и отец Егора в одном лице. За долгим разговором, Данила еще раз поведал о его переживаниях, но уже не в таких красках и более размеренно, чтобы не будоражить нервы матерого старика. Он не заметил, как пришел его отец. Даня

ненадолго прильнул к плечу отчима, который стал для него родным. Убедившись, в его

здравии и бодрости, все вместе, продолжили. Даня за столь приятным общением, даже не