Шрифт:
Светлана замолчала. Сунула руки подмышки, силясь унять дрожь.
Александр Сергеевич снова был не в силах проронить ни слова: сознанием завладела какая-то апатическая жуть, которая пожирала все мысли, попросту не желая убираться прочь.
– Вы ведь тоже её видите?
– Конечно вижу, ведь она моя дочь, – Александр Сергеевич сам не понял, как слова слетели с губ. – Ох, прости меня, Светлана! Ведь ты наверняка имела в виду кого-то другого...
Светлана замерла на груди.
– Ваше сердце... Что с вашей дочерью? Где она?
Александр Сергеевич глубоко вздохнул, силясь совладать с беснующимся в груди сгустком боли.
– Анна... моя дочь. Она умерла от рака этим летом. Очень долго противостояла. На год дольше предписанного врачами срока продержалась, но выстоять в неравной схватке с чудовищем так и не смогла, – Александр Сергеевич обречённо вздохнул. – Анна была неимоверно сильной! Она не боялась смерти. Она лишь всё время переживала за Альку.
– Так Алька тоже остался совсем один... – Светлана такое ощущение даже не дышала, превратившись в слух.
Александр Сергеевич попытался улыбнуться.
– Вовсе нет. Алька поступил на службу в военное училище.
– В военное училище? Сколько же ему лет?
– Двенадцать, как и тебе – совсем ещё пацанёнок, – Александр Сергеевич вовремя спохватился, серьёзно посмотрел на Светлану. – Ты только не вздумай обижаться.
Светлана улыбнулась.
– Нет, что вы, я нисколечко не обиделась! Ну какая из меня девушка? Вон, вся худющая и нескладная, словно пацанка.
– А вот и нет! Ты необычайно симпатичная девчушка, которая годика этак через два-три превратится в восхитительную мадмуазель, за которой толпами будут ходить восторженные поклонники, не зная с какой стороны подступиться!
Светлана засмеялась, прикрывая ладонями выступивший на щеках румянец, а Александр Сергеевич спросил:
– А про кого говорила ты, Светлана? Кого видишь ты? Родителей?
Светлана вздрогнула. Мотнула головой.
– Нет. Я имела в виду Тьму. Ведь если вижу я, значит, Её могут видеть и другие члены экипажа. Разве не так? Мне кажется именно поэтому корабль и выбрал нас. Хотя мы и избавлены от бездны, тем не менее, она по-прежнему рядом с нами. Она наблюдает.
Александр Сергеевич задумался. Потом всё же решился и махнул на всё рукой: была, не была!
– Послушай, Светлана, можно тебя кое о чём попросить?
Светлана, не задумываясь, кивнула.
– Конечно! Что вы хотите знать?
Александр Сергеевич собрался с мыслями и спросил:
– Светлана, помнишь, ты говорила, что твой друг, Мячик, при желании, может прочесть чужой страх? – Пауза. – А ты сама способна на это?
Светлана неуверенно кивнула.
– Так вот... – Александр Сергеевич спешно облизал пересохшие губы. – Не могла бы ты прочесть... Попытаться прочесть мой самый жуткий страх? Просто так. Не подумай только, что я тебе не доверяю или пытаюсь что-нибудь выведать исключительно для себя!
– Я и не думала! Но, правда, зачем вам это? Ведь страх – ваш, и если вы им поделитесь, то сразу же сделаетесь слабее, ведь кто-то ещё – та же я – узнает, чего именно вы боитесь больше жизни, – а ведь при помощи этих знаний можно легко манипулировать человеком.
«О господи! – Александр Сергеевич побледнел. – А что если всё именно так?! Тьма каким-то образом пронюхала про наши страхи и теперь населила ими сны! Но тогда, действительно, как?! А может Тьма и есть страх? Страх, что на нас посылает кто-то другой. Что-то чуждое, о существовании чего мы даже не подозреваем».
– Если вы уверены, что Алька счастлив, тогда, получается, что вы переживаете за Анну. Вы думаете, ей что-то угрожает даже после смерти. Там, на другой стороне, – Светлана вовсе не спрашивала, она констатировала, как что-то само собой разумеющееся.
Александр Сергеевич кивнул.
Девочка долго молчала. Потом всё же осторожно сказала:
– Я могу попытаться, но для этого вы должны отчётливо представить свой страх, таким, каким вы видите его во сне. Иначе ничего не выйдет, – Светлана вновь умолкла, но вдруг спросила буквально в упор: – За ней что-нибудь гонится? Или просто следит?
Александр Сергеевич опешил, не зная, что ответить.
Светлана терпеливо ждала, на ощупь, пересчитывая пальцы на руках.
Александр Сергеевич вздохнул.
– Видишь ли, Светлана... как же проще объяснить, чтобы было понятно... Мне кажется, душой Анны стремится что-то завладеть. Точнее уже завладело.
– Не нужно, чтобы было понятно. Говорите, как всё есть на самом деле. Иначе я не смогу помочь, а наша беседа утратит всяческий смысл, как и всё там, – Светлана вновь ткнула пальцем в черноту крыши.