Яська тряхнул головой, в попытке избавиться от неприятных мыслей. Те вроде как подотстали, но лишь на какой-то миг, после чего вновь закопошились внутри головы, будто стайка жуков-пожарников в гнилой скамейке.

На последнем уроке добило сочинение по русскому языку. Правильно говорят: беда не приходит одна. Яська пытался заставить мозг думать на заданную тему, однако ничего не получалось. Максимум, всё та же минута, после чего тропа рассуждений принималась лавировать из стороны в сторону, неизменно приводя к неподъёмной глыбе с выведенной на её поверхности мелом надписью: «твая песинка спета, Ясёна». Явно писали от руки, даже наделали ошибок. Наверняка кто-нибудь вроде Децла, а может и он сам. Только откуда всё это? Разве мог Децл наведываться в чужие мысли, тем более, изменять или контролировать их ход?

«Вряд ли, хотя на деле может быть всё, что угодно...»

Вот так Яська и писал, точнее думал, неизменно отвлекаясь на насущное. А последнее не являлось в одиночку. Тащило вслед за собой что-нибудь ещё, этакое двухэтажное с карнизом и крылечком, где с чёрного хода лает собака, а под забором резво скачет шайка юрких воробьёв.

«Снова шайка, хоть ты тресни!»

Когда прозвенел звонок, Яська обнаружил, что так ничего и не написал. Только число и тему: «Мой самый счастливый день на свете!..»

«Счастливый, чего уж там говорить, радость так и прёт через носик, как у свистящего чайника! У того хоть есть надежда – снял крышку и враз избавился от всякой ерунды, что так и норовит причинить вред».

Подошла Светка Стригунова – вся такая аккуратная, в тёмной блузке с приколотым к правому отвороту значком в виде двух сросшихся вишен, платьице ниже колен, белых гольфах и лакированных туфлях. Точно Барби с витрины универмага. Глянула на чистые страницы Яськиной тетрадки, наклонилась.

– Оставь. Скажешь потом, что забыл сдать. А дома напишешь.

Яська глупо уставился на обеспокоенную одноклассницу.

– Чего?

– Я говорю, тетрадь спрячь, пока Валентина вся в себе.

Яська машинально глянул на учительницу – та и впрямь мысленно пребывала по ту сторону окна.

«Кого-то высматривает...»

Обычно её встречал невзрачный мужичёк с усами и зонтиком. Он брал Валентину под руку, и они медленно прогуливались вдоль школьных аллей, буквально тая от нежных чувств друг к другу, совершенно не обращая внимания на несущееся им вслед улюлюканье малышни. Валентине было уже под сорок – Яська только сейчас сообразил. Видимо это был последний шанс. Попытка ухватиться за ускользающее из-под рук счастье. Хотя какое ему до этого дело – своих проблем вагон и маленькая тележка. Жаль только Валентину. Не хочется врать именно ей... и именно сегодня.

Сегодня вообще не хотелось делать ничего плохого! Хотелось превратиться в этакого пай-мальчика, у которого если и есть проблемы, так это по части какой-нибудь скрипки или краеведческого кружка.

Стригунова, тем временем, видя Яськин ступор, сделала всё сама: сумку на распашку, тетрадь поглубже, молнией – вжик! – и готово, комар носа не подточит.

Яська только глупо моргал. Затем посмотрел на Стригунову – оказывается, та просто собирала тетради, потому и подошла, – пролепетал:

– Спасибо.

Стригунова тут же поменялась в лице – видимо попыталась вспомнить, когда ей в последний раз приходилось слышать благодарность от мальчишки, тем более, одноклассника.

– Не за что, – пожала плечами девочка. – Да ты не накручивай себя так. Чего они тебе сделают? Поколотят, да отпустят. Ты только сам на большее не нарывайся.

– Нарвался уже, – прохрипел Яська, чувствуя, как над головой сгущаются мрачные тучи.

«И куда только подевался тот лучик – хоть какая-то надежда! – Он поднялся из-за парты и решительно двинул на выход. – А так... Семи смертям не бывать, одной не миновать».

Его уже ждали. Те же трое, плюс молчаливый Гуня.

Чича сразу же активировался.

– А вот и Ясёна-трусёна! А мы уж думали, что искать придётся.

– Не придётся. Вот он я.

Децл холодно ухмыльнулся.

– Что ж, сосед, признаться, не ожидал от тебя такого.

– Такого – чего? – огрызнулся Яська, отмечая про себя, что недавний страх вновь куда-то улетучился, как и в столовой.

Децл явно не ожидал подобной агрессии, но виду не подал.

– Чего – это ты нам должен сказать, – он помолчал, колупая грязный ноготь. – Чего лезешь не в свои дела?

Яська отвернулся, всем своим видом демонстрируя полнейшее пренебрежение.

– Ты чего башку воротишь! – Гуня, не задумываясь, махнул ногой.

Яська ждал этого. Гуня – твердолоб, он как баран. Никогда не изменяет традициям, дай только повод помахаться. Яська увернулся и, недолго думая, поймал Гунину ногу. Все на секунду потеряли дар речи, даже мастер почесать языком – Чича. Гуня вылупился, словно увидел НЛО, а Яська возьми и толкни... Рефлекторно, не задумываясь, – схватил и оттолкнул! А чего? Пускай видят, что он их не боится. Ни до, ни после того, что они сотворят с ним в отместку!