– Ах ты, сука! – Гуня кое-как сохранил равновесие и ринулся на Яську, будто взбесившаяся бетономешалка на нерадивого гастарбайтера. – Да я тебе башку за это сверну!

– Не здесь! – Децл решительно вклинился между Яськой и Гуней. – Тащите его «на базу». Там разберёмся.

– Да я ему и тут наваляю! – не унимался уязвлённый Гуня. – И мне насрать, что кто-нибудь увидит!

– Да успеешь ещё, – прохрипел Схрон, и уже обращаясь к Яське: – А где дружочек-то твой? Штанишки стирает на очке?

Яська скривил подбородок.

– Да даже если бы знал, всё равно не сказал бы!

Схрон молча сунул под дых.

Воздух в лёгких кристаллизовался. Перед глазами вспыхнули жёлтые кляксы. Яська стал оседать.

– Держи его, дурень! – послышался совсем рядом злобный шепот Децла. – Ну же, давай, пока никто не видит!

Яська почувствовал, что его куда-то волокут – определённо за угол школы.

«Лишь бы всё обошлось только тумаками!»

Нет, не обошлось.

За углом Яську мгновенно привели в чувства – очередными тумаками, подзатыльниками, пинками. Особо усердствовал Гуня, желавший как можно скорее восстановить утраченный перед дружками авторитет. Один он бил больно – остальные так, порядка ради.

Яська укрыл голову руками и просто терпел.

Когда силы мучителей иссякли, Схрон спросил в лоб:

– Где Шмыга? Говори!

Яська пожал плечами.

– Не знаю.

– Всё ты знаешь, – ласково проворковал Чича. – Выёживаешься просто, по простоте душевной. Вот это видел? – Он сунул Яське в нос испещренный шрамами кулак. – Говори, где эта скотина, а то всё за неё получишь!

– Не по лицу, – снова предостерёг Децл. – Хочешь завтра с Дымычем объясняться?

– А чего объясняться-то?.. – рассудил Гуня и неожиданно двинул Яське по лбу кулаком. – Дурачку вот этому нужно объяснить находчиво, как всё обстоит, а то он вроде как не вкуривает, что с ним может приключиться!

Чича засмеялся.

Яська поднялся с корточек. Поморщился – в голове неприятно гудело. По очереди оглядел противников.

– Только так и можете. Вчетвером на одного! А один на один – слабо?!

– Да я тебе сейчас такое один на один покажу! – Гуня замахнулся, но ударить всё же не посмел.

Точнее не успел – Децл перехватил руку.

– Спокойно, говорю же. Если щас не угомонишься, лично нахлобучу! Усёк?

Гуня замялся в нерешительности.

– А чего с ним сюсюкаться-то? Потому что сосед?..

Децл злобно улыбнулся.

– В гробу я видал таких соседей. А, Ясик... Хочешь в гробу побывать? – И Стасик улыбнулся, словно только сейчас придумал наказание, соответствующее проступкам подсудимого.

Яська почувствовал в груди холод. Льда пока ещё не было, но заморозки обозначились явные. В голове крутилась одна-единственная мысль:

«Не посмеют! Что угодно, но закопать не посмеют!»

Но он в очередной раз ошибся.

14.

Естественно, рыть новую могилу не пожелали – лень, да и на дворе декабрь. Тут если только ломом орудовать – а оно им надо? К тому же и Схрон нагнал страху: мол, ещё по весне, он со своими старшими дружками проник на одно городское кладбище... и на силу ноги унёс! Дело вовсе не в потревоженных покойниках и даже не в кладбищенских привидениях – всё обстояло намного проще и обыденнее.

Проникли на территория кладбища без особых проблем – через арку центрального входа, – но дальше сразу же возникли проблемы. Всё началось с того, что принесла нелёгкая местного сторожа – мужичка, лет пятидесяти, бывшего афганца. Среди уличных пацанов уже тогда хаживали слухи, что сторож не вполне в себе. Одним словом, контуженный на всю башню, причём как в прямом, так и в переносном смысле. Ему схватить с земли рогатину, кирпич или что-нибудь ещё – плёвое дело. Как говорится, «палец в рот не клади», – не провоцируй лишний раз, а то тебе же потом боком выйдет.

Парни всё это знали, как и сам Схрон, но так уж получилось. «Засветились», да вдобавок ещё начали мужичка подначивать, чтобы не так обидно было: мол, контузило наверняка не в бою, а где-нибудь в каптёрке с кружкой неразбавленного спирта. Сторож тогда побагровел – каким-то неимоверным образом, Схрон и его дружки разглядели метаморфозу даже в вечерних сумерках, – заскрипел зубами, выпятил оба глаза, затрясся. А потом выудил из-под пол телогрейки самый настоящий обрез и ну палить куда ни попадя, словно со всех сторон его атаковали обдолбанные «духи»!

Схрон тогда сразу смекнул, что дело дрянь. Точнее даже труба. Дрянь хоть отстирывается, а вот труба... это точно труба. Пока сторож просто отводил душу, не замечая реальных обидчиков, те разбежались в разные стороны, думая выбраться по отдельности, – беспроигрышная тактика любого отступления, когда преследователь один, а беглецов – прорва. Но с одним кратким «но»... Беспроигрышная для всех остальных и шансовая для того, за кем всё же погнались.

Схрона пронесло – так, по крайней мере, казалось ему самому в момент метаний по кладбищенским зарослям. Правда пару раз он всё же слышал над ухом свистящий рикошет – ничего, бывает и такое, особенно с реальными пацанами, которые не теряют самообладания и в подобных не простых ситуациях. Это нюня, там какая-нибудь, на вроде Шмыги, весь подол на бегу уделает – тут же страха не было и в помине, только злость, что приходится удирать.