– Так, – отмахнулся Яська. – Отвяжись только!

– Отвязаться? – не поняла Тимка. – Ты это о чём?

Яська оторопел: вот те на, вляпался, так вляпался – теперь расхлёбывай, давай, не обляпайся!

– Я?.. Да так... Ни о чём... – Яська провёл ладонью по взмокшему от напряжения лбу и с облегчением уцепился за случайно подвернувшееся спасение. – В паутину вляпался, вот, – и он продемонстрировал настороженной Тимке липкую сеть с остатками мушиных потрохов.

Тимка брезгливо отстранилась.

– Наверное, когда через орешник лезли, посадил, – предположил Колька. – Ну так как, пошли, что ли? А то дотемна тут проспорим и даже до речки не дойдём, – он прищурился и кивнул на одеяние друзей: – Ох, и влетит вам, двоим, тогда...

Яська разозлился, но виду не подал: пускай воображает, будто самый главный, – ему-то всё доподлинно известно, спасибо приставучему подсознанию!

И они пошли.

После ослепительного солнечного света тьма показалась абсолютным ничем. Такое ощущение, что они ступили за грань, где элементарно нет материи. Или она просто ещё не успела сформироваться окончательно, только подстраиваясь под те образы, что рисовались в головах друзей. А там в процессе творения было много всего!.. Одно ужаснее другого.

Яська протяну руки перед собой и коснулся некой упругой преграды – что-то вроде мыльного пузыря или плёнки, что образуется в стакане с остывшим киселём. Поверхность загадочной субстанции дрогнула в такт его нерасчётливому движению, после чего булькнула и прорвалась, обозначив вокруг пустоту.

Яська почувствовал дурноту: голова кружилась, сердце то и дело сбивалась с обыденного ритма, в ушах звучала тоника, а на губах объявился противный вкус крови. Яська сглотнул, силясь унять рвотный позыв. Откуда-то сверху прогрохотал незнакомый голос, впечатывая мысли в глину под ногами, – однако, что именно было сказано, не понять. Стало совсем не по себе. Яська ощущал себя подвешенным внутри того самого мыльного пузыря, или барахтающемся на дне стакана, в который сунули ложку и пытаются взболтать содержимое. В общем, ощущения были те ещё, сродни катанию на «американских горках, но внезапно всё стихло, обозначив очередную пустоту.

Тьма перед глазами рассеялась, пузырь лопнул, плёнка прорвалась. Размытый свет заскакал солнечным зайчиком, который замер на одной из стен полукруглой блямбой, так похожей на обыкновенную Луну.

Яська моргнул. Потёр глаза ободранными кулаками. Только сейчас понял, как сильно болит голова и колени. С подбородка капало что-то липкое.

Откуда-то сбоку хищной птицей налетел Колька – совсем как стриж. Отвесил подзатыльник и тут же тряхнул за плечи. Попутно по традиции обозвал «дурындой», посоветовал впредь смотреть под ноги. Сказать, что он их перепугал – деликатно отмолчаться в тряпочку!

Яська поморщился. Подождал, пока в голове утихнет звенящая вспышка от подзатыльника и снова глянул на Луну.

«И откуда ей тут взяться? Под пластами глины?»

Подсознание молчало, а Яська понял, что никакая это вовсе не Луна – самый обычный проход, через который они попали внутрь пещеры. На полу под блямбой отсвечивает кучка чего-то рыжего – никак давнишний обвал. Верхние камешки выворочены из породы; они усеивают большую часть окружающего пространства, что попадает в конус света. В воздухе повис тяжёлый запах пыли.

«Ну и полетел же я, наверное...» – промелькнуло в Яськиной голове, наряду с отголосками утихающей боли.

– Не то слово, полетел! – злобно прошипел рядом Колька – видимо, Яська подумал вслух. – Я уж решил, что шею свернул – и куда только так летел?!

Яська огляделся по сторонам. Всмотрелся в бледное Колькино лицо. Отыскал взглядом у противоположной стены Тимкин силуэт, трясущийся, будто осина на ветру.

«Нет, Колька вовсе не бледный. Это пыль от глины – наверняка тоже споткнулся, только оказался более скоординированным и просто пропахал руками по полу».

Яська машинально глянул на руку, что по-прежнему лежала на его плече.

Колька словно прочитал Яськины мысли: поскорее отдёрнул. Хотя Яська мог снова мыслить вслух – кто его знает, что именно произошло...

«Да и Тимка вовсе не от страха трясётся. Трёт ушибленную коленку, кажется ту самую, что оказалась придавленной велосипедом, ещё тогда... давным-давно!»

Яська встрепенулся. Заставил себя подняться на саднящие ноги. Откуда не возьмись, снова накатила дурнота. Яська поморщился. Вытер кулаком кровь с подбородка, отыскал взглядом сопящего Кольку.

– Что случилось?

– Да говорю же, под ноги нужно смотреть! – возмутился Колька, опасливо косясь то на Яську, то на блямбу за его спиной. – И не лететь, как на рожон!

– Я и не летел! – Яська пожал плечами, припоминая, как всё обстояло на самом деле. – Я осторожно шагнул, потому что это тьма, после Солнца... – Яська замолчал, понимая, что не в силах описать, что именно почувствовал. Точнее, как именно почувствовал... В какой момент...

– Да причём тут тьма? – Колька сплюнул. – Осторожнее просто нужно быть!