— Приговор! Огласить приговор!

— Предлагается объявить аспиранту Милану профессиональный бойкот. Еще предложения? — Полное молчание зала. Сплошь зеленые точки на табло: зал единогласно голосовал за бойкот.

Нет: не совсем единогласно! Одна красная точка — против, и одна синяя — воздержался. Они не меняли дела — но были: единица и единица на табло рядом с сотнями.

Милан взглянул в зал, пытаясь отыскать этих двух: очень хотелось их увидеть. А, вот они — у стены. Один выглядел подавленным, но в лице его нет ненависти, — глаза другого горят восхищением.

— Милан! Мы объявляем тебе наш профессиональный бойкот. Отныне ни один из нас не будет работать вместе с тобой, помогать или консультировать тебя; ты не будешь участвовать в наших дискуссиях, совещаниях и конференциях; никто из нас не будет твоим научным руководителем. Мы прекращаем всякое общение с тобой: ты больше не существуешь для нас. Принимаешь ли ты решение нашего суда? Или требуешь разбора судом другого состава?

— Принимаю: мне ничего больше от вас не нужно — у нас разные пути. Я ухожу: до свидания!

— Почему: до свидания? Прощай!

— Нет: до свидания — с теми, кто неизбежно поймет то же, что и я.

Вот и все! Теперь он один — как генетик: они изгнали его из своей среды.

Профессиональный бойкот мера немногим более частая, чем бойкот всеобщий; — в отличие от него, это — не гражданская смерть. Можно продолжать делать, что хочешь; пользоваться абсолютно всем, чем другие. Бывать где угодно — даже в лабораториях Генетического центра.

Нельзя только общаться с коллегами — людьми, которые в состоянии понимать твои мысли и идеи, связанные с твоей работой, твоей наукой. Ты словно в вакууме, в котором глохнут звуки: никто тебя как следует не понимает. Ты можешь работать — абсолютно один. Или сменить профессию.

Теперь кроме Риты — никого. Она одна — на всей Земле. И еще человечек, который будет. Мало или много? Все! Больше, чем когда-либо раньше; больше, чем утраченная связь с коллегами — бывшими коллегами. Все — до краев: полнота, слитность их душ; счастье, за которое то, чем он заплатил сегодня — не чрезмерная цена.

Страшит другое: что такой же, каким он был, все же попытается причинить вред Рите, убить их ребенка. Милан сжал кулаки: он не даст — если надо, будет с ней неотлучно.

Можно обратиться к Дану. Попросить помочь в отношении Риты. Ни о чем больше. Не важно, захотят ли они общаться с ним самим: она их друг, ей они не откажут в помощи.

Позывные. Рита: кто же еще?

— Милан! Ты занят? — на экранчике браслета ее лицо, ее глаза, ее улыбка.

— Нет, Риточка! Свободен: абсолютно, — он усмехнулся про себя.

— Прилетай в Город Муз: репетиция скоро кончится. Ждем тебя на студии.

— Ждем?

— Да! Лейли хочет видеть тебя: я уже сказала ей все.

— Лейли?!

— Да, да! Поторопись — об остальном поговорим здесь.

…- Я виноват перед тобой, сеньора, — я очень сожалею о том, что пытался сделать.

— Не стоит вспоминать: тем более, что ты искупил это, — Лейли улыбалась, продолжая обнимать Риту за плечи. — Молодцы, честное слово! Первый раз вырвалась сюда — и такой великолепный сюрприз. Надо скорей сообщить Дану и Эе. Или — нет: полетите сейчас со мной в Звездоград.

— Я? — не поверил сразу Милан.

— Ты, ты! Пошли.

…Блок, о котором столько рассказывала ему Рита. Дан, Эя с крошечным Марком на руках, Лал Младший, Дэя — вчерашние враги. Милан остановился у входа, не решаясь идти дальше.

— А я с новостью, — сразу же выпалила Лейли. — Она ждет ребенка!!!

— Что?! — Дан шагнул к Рите. — Ну… Риточка! Ты же… Дай-ка, обниму тебя!

— А это Милан: он отец ребенка.

— Милан? Что-то знакомое имя. Постойте: Милан?!

— Да: Милан — генетик, аспирант профессора Йорга.

— Тот, который занимался активной контрпропагандой против нас?

— Тот самый. И не только контрпропагандой: я еще пытался помешать появиться на свет ребенку твоего сына.

— Милан, не надо! — остановила его Лейли.

— Как? Когда? Лейли, ты мне ничего не говорила!

— Я и сейчас ничего не стала бы тебе говорить, Отец. Все позади. Этот человек теперь с нами: он порвал с Йоргом. И он отец ее ребенка.

— Нашего! Я сам расскажу тебе, сеньор, как я пытался помешать ей родить. Я не хочу — скрывать что-то из своего прошлого.

— Ты пришел к нам совсем?

— Да. Если вы согласитесь принять меня.

— Но ты же генетик — они все против нас: тебя изгонят из твоей среды.

— Они уже сделали это сегодня. Но и они — не все против вас.