– Зось, пошли коней отведем на конюшню.

– Мастер. А что тут слуг нету?

– Почему же нет? Вон один из них ворота открыл. Да и в доме их человек десять наберется, еду там готовить, вещи постирать, печи топить и тому подобная чушь. А ты зачем то про слуг спрашиваешь?

Парень, держа обоих коней за уздцы, удивленно ответил:

– Как это почему? Если они есть, так почему же не он и никто другой у нас коней не взял? Ему что тяжело или работа не по нем будет? У вас тут что каждый слуга определенным делом только занят?

На эти слова я лишь улыбнулся:

– Да нет. Просто тут слуги особые. Сам все скоро поймешь. А теперь пошли в конюшню. Чем быстрее справимся с лошадьми, тем быстрее за стол сядем, а то у меня уже в животе бурчит так, что за километр слышно.

Когда с лошадьми было закончено и мы вышли из конюшни, парень все-таки не выдержал и то, что его мучило все это время, вырвалось наружу:

– Мастер. А чо тот мужик на тебя кинулся? Он же такой же как ты, вы даже с ним чем-то друг на друга похожи.

Зосим то прогрессирует. Чуть раньше он бы закидал меня вопросами, как только кончился бы бой с Максом, а тут прогресс налицо, дождался, когда я полностью отойду от схватки и теперь спрашивает. Молодец.

– Зось, конечно он такой же, как я. Я скажу тебе даже больше, он мой друг, причем из самых близких.

– Как? Так вы же с ним...

– Ага. Запутанная история. Потом расскажу. Хорошо? Пошли в дом скорее, там, наверно, уже и стол накрыли. А разговоры потом.

Я быстро пошел в сторону маняще приоткрытых дверей в дом, уже на крыльце оглянулся, Зося стоял за моей спиной с лицом, на котором бродило такое выражения, что я тяжело вздохнув, спросил:

– Ну, что еще?

Зосим поднял обе руки вверх:

– Ничего, мастер, мы же договорились, все разговоры потом. Я подожду.

Развернувшись спиной к двери, я посмотрел тяжелым, как я надеялся, взглядом в честные и наивные глаза парня.

– Слушай, ученик. Ты в данный момент уже заработал себе пару лишних тренировок. Это я тебе обещаю, причем начнутся они сразу после того как я покушаю, так что спрашивай, мне уже все равно.
– про себя я же подумал, что если этот красавец не задаст мне хоть один вопросик, то я из-за него не то что не покушаю, так и ложку не смогу поднести ко рту.

Парень с шумом сглотнул слюну, почесал затылок, удрученно произнес:

– Хорошо. Только одни, можно?

– Давай.

– Почему?

– Слушай сюда. Макс и я долгое время были друзьями. Причем сошлись мы с ним, при очень интересных обстоятельствах. Так получилось, что мы оба выполняли один и тот же заказ на одного человека, произошла маленькая неразбериха, тогда в гильдии еще порядка как сейчас не было и в помине. А насчет заказа, то и человек был не совсем человек, но это к делу не относится. Вот там-то на этом заказе мы и познакомились после трех попыток со стороны Макса убить меня, как конкурента. Он вообще психованный молодой человек был, да и с годами, как ты видел, особенно не поменялся. А потом наша дружба слегка затрещала по швам. И вскоре мне пришлось уехать из столицы, а Макс пообещал, что постарается меня убить при первом удобном случае. Вот в принципе и все. Я удовлетворил твое любопытство?

Парень отрицательно покачал головой.

– Ничего страшного, все остальное расскажу потом, если захочу. Пошли.
– и, повернувшись к Зосиму спиной, вошел в дом. Не колеблясь ни секунды, прошел по короткому коридору, поднялся по лестнице на второй этаж, прошел по еще одному коридору с окнами в обоих его концах, толкнул предпоследнюю дверь. Зашел в комнату. Все это время притихший Зосим следовал за мной тенью. Парень сильно оробел когда попал в дом. И неудивительно, для тех немногих, кто попадает в наш дом, это что-то сродни шоку. Все стены в доме были увешаны оружием, причем трофейным. Эту традицию в свое время придумал Дед и мы с радостью стали таскать в дом все оружие, которое можно было добыть при выполнении заказов. Вскоре, когда все стены дома и кладовые были завалены ненужным железом, Дед же и запретил приносить в дом чужую амуницию, прокомментировав свой запрет примерно такими словами: скажи дураку об стену головой биться, он и голову расшибет и стену снесет. Я же данную традицию поддерживал только в том, что развешивал мечи и другие колющие и режущие оружия смерти везде, кроме своей комнаты. У себя же я повесил картины, на которых в основном были изображены морские пейзажи. С детства у меня к морю была нездоровая страсть, которой так и не суждено было сбыться. Так как попав на корабль я, отмучившись в течение недели плавания морской болезнью, поклялся, что ни при каких обстоятельствах, кроме того, если это будет необходимо для спасения моей жизни, не ступлю на палубу ни одного корабля.

– Проходи и не робей.
– сказал я Зосиму и сделал приглашающий жест рукой: - Пока я тебе не выбью комнату у Деда, будешь жить здесь.
– я показал рукой на грубую кровать стоящую возле окна.

Вообще убранство моей комнаты можно было смело считать убогим. Кровать, небольшой письменный стол. Рядом с ним комод для одежды и пара стульев на случай, если кто-то решит зайти ко мне в гости, поговорить и выпить пару бокалов вина. Хотя последнее было категорически запрещено Дедом. Он считал, что женщинам в этом доме делать абсолютно нечего.