Оказывается, хоть что-то, по мнению Виктора, у меня получалось хорошо. Но я не был в себе так уверен в этом конкретном случае. Мои отношения с Брэндом были такими, что даже неявная ложь или умышленное умалчивание не удавались. За последний тарс мы умудрились сдружиться, что подразумевало определённый порог откровенности. Я не уверен, был ли в курсе наших отношений Виктор, но, скорей всего нет, раз он до этого момента не поднимал этой темы на наших ежедневных "головомойках".

Виктор ещё некоторое время изучал поверхность своего стола, а потом безразлично произнёс:

– На этом всё, можешь идти.

Вышел я от него в подавленном настроении. Даже запоздалое понимание того, что Виктор больше не собирается отчитывать меня за опоздание во время торжества, не прибавило оптимизма.

Брэнд не заставил себя долго ждать, и, едва заметив меня, тут же кинулся с расспросами.

– Вы говорили о Беньярде? – спросил он с обезоруживающей простотой.

– Нет, – ответил я устало.

Он некоторое время смотрел на меня, потом разочарованно перевёл взгляд.

– Ты врёшь.

Вот и всё, чуда не произошло – он мне не поверил.

Я виновато потупился, но ничего не сказал в своё оправдание. После этого, Брэнд больше не приставал ко мне с вопросами, и в наших отношениях образовалась большая трещина.

Челнок приземлился на палубе имперского крейсера под пристальным вниманием выстроившихся солдат. Нервозность, накопившаяся во время короткого перелёта, стала более заметной на лице главы делегации. Впрочем, тот факт, что он был высокопоставленным и опытным военным, не мог в корне изменить сложившейся ситуации, которая, как ни крути, была для нас крайне рискованной. Чтобы послать горстку людей с минимальным сопровождением на вражеский корабль – для этого должны быть действительно веские основания. Возможно, руководство считало, что наши шансы добиться успеха, не так уж малы, но по ходу того, как шла дискуссия, и как я воспринимал фоновый настрой наших оппонентов, мои надежды постепенно таяли. В какой-то момент я даже перестал вслушиваться в слова, нежелание имперцев идти на уступки становилось очевидным.

Чего стоит ожидать? Хайдонских кораблей здесь не меньше имперских, вряд ли мы им уступим, но что станет с нашей делегацией? Что-то мне не верится, что нам дадут так просто вернуться к нашему флоту. Очевидно, что если сейчас переговоры закончатся вооружённой стычкой, нам всем не выбраться. Вернее, у меня, возможно, шансы ещё будут, тем более что кое-кто здесь не присутствует (если только он снова не экранирует своё присутствие). Всё не так плохо, пытался я себя убедить, пути выхода пока есть, но не успел я до конца приучить себя к этой мысли, как всё стало только хуже. Я почувствовал, как в моей зоне восприятия появились новые корабли, и я неожиданно почувствовал его присутствие.

Как не вовремя! Я слишком рано радовался! Я попытался прикинуть, через сколько времени Дрэмор может оказаться здесь.

Я снова вслушался в разговор, лишний раз осмотрелся. Солдаты заметно крепче сжимали в руках бластеры, выпады обеих сторон стали звучать оскорбительнее. Ещё несколько минут, и я уловил вспышку. Немедленно отреагировав, я активизировал меч и переключил его в режим щита. Это меня спасло, но сопровождающим нас труперам так не повезло. Пятясь назад и отражая выстрелы, я краем глаза успел заметить, что хайдонские офицеры сдали оружие под вплотную наставленными бластерами. Мне удалось пробраться к выходу. Сделав последний рывок и расстреляв кого-то из бластера, я выскользнул в коридор.

Я летел по проходам без оглядки, всем сердцем надеясь не нарваться на большой отряд. Одно дело отражать единичные выстрелы, другое – попасть под шквальный огонь. Пробежав несколько пролётов, я вмиг осознал, что мне не посчастливилось. Впереди было большое скопление вражеских сил, и они медленно, но уверенно приближались. Я не стал дожидаться визуального обзора и бросился назад. Пройдя автоматические двери, я быстро закрыл их и заклинил. Хоть ненадолго, но остановит! Однако не успел я пробежать небольшой участок пути обратно, как понял, что и с другой стороны меня ожидает сюрприз. Мне ничего не оставалось, как нырнуть обратно в тот же коридор. Я лихорадочно соображал, но имперцы неумолимо приближались. Я заблокировал вторую дверь тоже и оказался в небольшом отсеке, замурованном с двух сторон, не имея никакого выхода.

На кой фиг я это сделал?! Это ведь не выход, двери рано или поздно разблокируют, и что тогда? Бежать некуда, о шахтах и тоннелях даже нечего мечтать!

Я сел на пол, строго между двумя концами коридора, держа обе двери в поле зрения. Нужно срочно что-то придумать! Когда же за несколько минут ничего не пришло на ум, я начал отчаиваться. Вместе с этим я стал злиться на самого себя. Я был слишком самоуверен, думая, что смогу постоянно избегать плена, и был излишне беспечен.

Но попасться в руки труперов! Лучше бы уж тогда в этом преуспел Дрэмор.

Тут я невольно задумался. Он ведь был где-то рядом. Сконцентрировавшись, я повторно почувствовал его присутствие, и на этот раз немного ближе. Он, похоже, понял, что я сделал это намеренно, и ярче вспыхнул в моём сознании. Однако в моей голове вспыхнуло понимание, что он занят.

Занят?? Я находился в отчаянном положении, с обеих сторон прорывались труперы, а он занят?!

Да, занят… встреча с Виктором Белверданом, важные переговоры…

Переговоры с Виктором? Как такое может быть? На кой хрен тогда мы попёрлись сюда?..