Я сонно моргнул.

– Как произошло это разделение? – спросил я, не очень надеясь услышать ответ.

Он несколько секунд, казалось, раздумывал, возможно, о том, с чего стоит начать, и затем ровным голосом заговорил:

– Когда-то существовало только само знание и единый подход. Однако со временем учение обрастало всё большим формализмом, что в итоге привело к возникновению различных течений. Из них только два самых ярких дошли до наших дней.

Он выдержал паузу, давая мне возможность обдумать свои слова.

– То есть сарды и бенайты когда-то были едины? – удивился я, – Но они так сильно отличаются.

Как и все остальные, я привык считать, что сарды всегда символизировали зло, а бенайты были им противовесом.

Я провёл рукой по тёплому песку, просеивая его между пальцами.

– Изначально, сарды ориентировались на применение учения в нашем материальном мире, в то время как бенайты использовали свои знания исключительно в духовных целях, без какой-либо выгоды на физическом плане, – беспристрастно констатировал он.

Снова повисла пауза, и до меня начал доходить смысл сказанного.

– И это всё? – изумлённо спросил я, – В этом все отличия?

– Да, – спокойно проговорил он.

Размышляя над его словами, я уже обе ладони погрузил в песок, ощущая необычную мягкость мелких как пыль частиц.

Почувствовав моё смятение, он продолжил.

– В наши дни бенайты ничем не отличаются от сардов, поскольку сейчас всё построено на том, чтобы извлечь максимальную практическую пользу из учения. Что же касается развития боевых навыков – когда-то это было последней каплей, породившей конфликт между сардами и бенайтами. Однако, как ты видишь, даже в этом бенайты теперь сподобились им.

Сжав руки в кулаки, я позволил песку вытечь.

– Как так получилось? Неужели сарды победили? – непонимающе посмотрел я на него.

– Нет, мир изменился, – терпеливо объяснил он, – В древности тонкая связь с вселенной ощущалась куда сильнее, чем сейчас, потому при желании можно было сосредоточиться исключительно на духовной составляющей. В наши дни, эта связь оказалась размытой, поэтому бенайтам волей-неволей пришлось перестроиться.

После небольшой паузы он добавил.

– Сардам, в отличие от бенайтов, не пришлось пересматривать свои убеждения, и постепенно оба течения стали проповедовать примерно одно и то же. Однако конфликт на этом не исчерпался, получив новое развитие на государственном уровне. Исторически сарды контролировали большинство секторов, не входящих в состав Империи, и в какой-то момент в ходе их экспансивного развития возник территориальный спор.

Я несколько секунд обдумывал сказанное, пересыпая горячий песок из одной ладони в другую. Я слегка наклонился вперёд, и ветер пытался забить свисающие волосы мне в глаза.

– Так значит та война, которая была тридцать тысяч лет назад, не была идеологической? – спросил я разочарованно.

– Нет, ведь к тому времени больше не было различий между бенайтами и сардами.

Это событие всегда представлялось в учебниках истории в некотором романтическом свете, в качестве борьбы добра со злом, а теперь выходило, что это мало чем отличалось от современной войны между Хайдоном и Империей.

– В таком случае, каким образом можно было отличить сарда от бенайта?

Я попытался отвести волосы назад, проведя рукавом по лбу и избегая попадания песка в глаза, но успеха так и не добился. Следующий порыв ветра снова вернул прядь волос на место.

– Отличие было чисто формальным, и несло в себе отпечаток лояльности той или иной стороне, – ответил он, – Например, сард, который решил бы связать свою судьбу с Империей, стал бы называться бенайтом, и наоборот.

Я заметил, как в очертаниях лица моего собеседника стала проявляться ухмылка, и он добавил.

– Это немного похоже на то, как хайдонские бенайты сейчас называются рэдонцами, чтобы подчеркнуть государственность.

Сравнение сардов с рэдонцами меня немного отрезвило, разогнав остатки сонливости.

– А кто ты? – спросил я, бросив косой взгляд в его сторону, – Откуда ты всё это знаешь?

Вначале я не исключал возможности, что это был какой-то давно умерший бенайт, который неизвестно по каким причинам снился мне снова и снова. Однако его знание конъюнктуры между Хайдоном и Империей заставило меня отказаться от этой версии.

Он немного помолчал, прежде чем ответить.

– Я долго изучал историю, и у меня была возможность познакомиться с древними источниками.

Его объяснение подтолкнуло меня сменить направление вопросов.

– Почему я не могу видеть твоего лица?

Я заметил его колебания, но затем он зафиксировал свой взгляд на мне. Наконец, детали его лица начали проясняться, но сформировавшийся облик был мне незнаком.

– Я тебя знаю?

Он сдержанно засмеялся и не удостоил меня ответом.