— Ты показал их матери девушек?

— Я показал их младшей сестре, — Галиарт опустил голову. — Она подтвердила, что это вышивка с пеплоса Софиллы.

— Без сомнения, афинян и девушек похитили одни и те же люди, — воскликнул Ион.

— У меня есть информация, — поднял ладонь Тисамен. — Эвполида видели в одном из кабачков по дороге с площади Хоров к храму Ортии. Примерно около полудня. Он пил вино в компании двух просто одетых мужчин. Сидел с ними около получаса, затем поднялся и ушел. Те двое покинули трактир сразу после него.

— Кто они были? Спартанцы или иноземцы? Их кто-нибудь узнал? — взволнованно подскочил Коршун.

— Хозяин сказал, что не обратил внимания. Но… или мне показалось… он чего-то темнит, — на лице Тисамена отразилось сомнение.

— Проклятье! Нужно идти туда и вытряхнуть из него все дерьмо! — вскочил Феникс.

— Сядь, — велел Пирр. Феникс послушался.

— Да, еще, — вспомнил Тисамен. — Трактирщик говорил, что за все платил Эвполид, он угощал этих двоих.

— Странно, очень странно, — развел руками Галиарт. — Вместо того чтобы в полдень быть у храма, где у него было назначено свидание, он сидит в кабаке и угощает каких-то типов! И это в городе, где он почти никого не знает!

— Мне он сказал, что торопится на свидание, аж чешется, — подтвердил Феникс.

— Быть может, повстречал кого-то из знакомых, с делегацией ахейцев прибывших? — предположил Ион.

— Ты что, спятил? — накинулся на него Лих. — Он ведь скрывал свое настоящее имя и, кроме того…

В этот момент в экседру вошла тетка Арита.

— Тетя? — обернулся Пирр.

— Ребятки, к вам дружок-петушок из Моры, — из всех друзей высокородного племянника тетка любила Антикрата больше всех, почитая его самым, как она говорила, путевым .

— Антикрат?

— Да, это я, командир, — объявил тот, появляясь на пороге. — Приветствую всех. Как я давно вас не видел, кроме вот того здоровенного чудака, разумеется.

Он улыбнулся в сторону Энета. Тот ответил кислым кивком.

— Как ты ушел из Персики? Что-то случилось? — нахмурился Пирр.

— Случилось. А как пришел… сам не пойму, что творится с нашим железным лохагом сегодня — он уже второй раз подряд меня удивляет, отпустил без вопросов. Однако, к делу. У вас… гм, у нас… не пропадали некие афиняне, два балбеса и женолюба?

— Тысяча тысяч бесов! — завопил Феникс, остальные поддержали самым энергичным образом. Все повскакивали с мест и столпились вокруг Антикрата.

— Так, вижу, что пропадали, — отметил тот. — Значит, все правда. Дайте чего-нибудь глотнуть и расскажу. Все по порядку. Глупых вопросов — Феникс! — прошу не задавать. У вас время терпит. У меня — нет, через час я должен вернуться на службу, иначе лохаг из меня сделает чучело для дротиков. Командир?

— Говори.

Хлебнув из протянутого Энетом кубка, Антикрат начал рассказ:

— Около часа назад ко мне в Персику явился — кто бы вы думали? — Исад, сын Фебида, собственной персоной.

— Исад? — открыл рот Феникс, но тут же затих под грозными взглядами остальных.

— Он самый. Когда-то наш товарищ в агеле, а ныне — один из Трехсот, охраняющих драгоценную задницу нашего царя-Агиада. Сей отчаянный мечник поведал мне по секрету прелюбопытные вещи.

Острое, словно лезвие, лицо Исада было напряжено. Пальцы правой руки стискивали у пояса украшенный серебряной чеканкой шлем, длинный черный султан которого — привилегия и гордость Трехсот — трепетал, на ладонь не доставая пола.

— Пленников с закрытыми лицами, сперва одного, за ним другого, привели в подземелье царского дворца люди элименарха Леотихида, — голос молодого номарга звучал глухо, сам он глядел не на Антикрата, а куда-то вдаль. — Все помещения дворца охраняются номаргами, и вышло совершенно случайно, что сегодня я стоял у этой лестницы… Начальник был в курсе, и пропустил леотихидовских с их добычей. Под вечер в темницу явился сам Леотихид и пробыл там некоторое время. В этот момент появился царь Агесилай со свитой. Он выглядел усталым и нервным, спросил, не видели ли мы его брата. Мы отвечали, что Леотихид находится в подземелье. Царь велел передать брату, чтобы тот немедленно явился к нему, и ушел в свои покои — переодеться для вечерних церемоний. Декадарх отправил меня вниз передать приказ царя, и…

Исад сглотнул, облизнул темные губы.

— Я услышал конец разговора элименарха с заключенным и с тюремщиками. Эти пленники —Леонтиск, «спутник» Пирра и молодой афинянин из новых людей Эврипонтида, а их похищение — часть какого-то пакостного замысла.

Антикрат не перебивал. Это была самая длинная речь Исада на его памяти, а сына Фебида он знал с шестилетнего возраста, так как воспитывался с ним вместе в агеле. Раньше они были почти приятелями, увлеченные общей для обоих страстью к фехтованию. Но в последние годы, после посвящения в воины, видеться удавалось нечасто, а взаимоотношения стали более прохладными. Быть может, какое-то отношение к этому имело и традиционное соперничество между Священной Морой и отрядом Трехсот, двумя элитными воинскими отрядами Спартанского государства. Почему же сейчас Исад пришел именно к нему?