Чтобы не привлекать внимания, Ион и его группа ушли первыми. Когда Пирр и его «спутники» вышли за ворота особняка, их глазам предстали картины разлившегося по городу празднества: возбужденные вином мужчины, растрепанные плясками девушки, скинувшие маску неприступной строгости отцы и матери семейств… Всюду звучали кифары и флейты, горели костры, шумно сбивались печати с горлышек пузатых амфор — начинался самый разгар веселья. Пирра и его друзей тут и там узнавали, звали в круг, предлагали выпить или принять участие в состязании. Эврипонтиды отвечали шутками и поздравлениями и шли своей дорогой, тщательно скрывая спрятанное под одеждой оружие. Спустя полчаса они достигли ничем не примечательного дома, принадлежавшего эномарху Питанатского отряда Гегелоху, отцу здоровяка Энета. Бравый вояка, не уступавший сыну в росте и ширине плеч, заблаговременно отправился в людное место, дабы иметь потом возможность сказать, будто ничего не видел — не слышал.

Следующие два с лишним часа, наполненные томительнейшим ожиданием, царевич и его друзья-телохранители провели, обсуждая детали и возможные нюансы освобождения афинянина. Галиарт участия в разговоре почти не принимал: его не оставляли мрачные предчувствия. Это была не столько неуверенность в успехе предприятия, сколько подозрение, что они снова действуют вслепую, не просчитав возможных ходов противника. Чтобы отвязаться от этих черных мыслей, сын доблестного наварха Калликратида решил подумать о чем-нибудь хорошем, о женщинах, например. Итогом этой попытки стало тревожное воспоминание об исчезновении дочерей кузнеца. Исад не сообщил Антикрату, видел ли их во дворце. Галиарту не было безразлично, что с ними сталось. Леонтиск как-то пробовал свести товарища с младшей из сестер, но ту не соблазнило ни вытянутое лицо Галиарта, ни перспектива сделаться подружкой навархова сына. Что с тобой сейчас, неподкупная красавица Софилла?

Уже минула полночь, разговор умер, как оставленный без пищи костер. Они сидели кругом, мрачно уставившись на клепсидру, ронявшую свои капли с размеренным — дин, дин, дин — медным звоном. Водяные часы были искусно выполнены из металла и шлифованного камня, украшены резьбой и росписью. Галиарт вспомнил, что изготовление часов было новым увлечением Энета, смолоду имевшего золотые руки и способного сутками сидеть над созданием какой-нибудь изящной вещицы, которую он потом бескорыстно дарил кому-нибудь из друзей. Галиарт не был исключением — в продомосе особняка наварха стояла подаренная товарищу Энетом статуэтка Победы-Ники, вырезанная из дерева и покрытая темным лаком. Будь Энет ремесленником, а не воином, он мог бы сделать состояние, продавая свои изделия богачам. Увы, в Лакедемоне единственным достойным занятием полноправного гражданина являлась военная служба, а ремесла и торговля были уделом перийоков. Так было искони, но с приходом римского господства Спарта стала ощущать жестокую нехватку войн: теперь они происходили за пределами Греции, и лишь немногие спартанские граждане, да и то исключительно в качестве наемников, могли получить реальный боевой опыт. Еще несколько десятилетий такой жизни — и многовековая воинская традиция захиреет за невостребованностью.

У входа раздался звук шагов. Все напряглись, повернув головы к дверному проему. Через несколько мгновений в нем материализовался Менандр, один из отряда Иона.

— Командир, пора! — с порога объявил он. — У западных ворот дворца появилась группа стражников. Пятеро. Ведут двоих со связанными руками и колпаками на головах по направлению к Киносуре.

Все одновременно оказались на ногах.

— Проклятье, неужели «белые» собираются утопить их в Эвроте? — воскликнул Тисамен. — Из переулков Киносуры можно в трех местах выйти к реке.

— Нужно поспешить, командир, — Галиарт выжидающе поглядел на царевича.

— Мы будем там раньше них, — кивнул тот. — Менандр, возвращайся к Иону, передай, что мы отправляемся к старой мыловарне на берегу Эврота. Кто пойдет к берегу, нас не минет. Устроим засаду. Ион пусть продолжает наблюдать за дворцом и немедленно сообщит, если произойдет что-то интересное.

— Есть! — Менандр стукнул в грудь кулаком и вышел прочь.

Пирр и его отряд, всего десять человек из «спутников» и ближайших друзей, тоже вышли под звездное зимнее небо. Откуда-то справа доносились звуки гобоя, дружное хлопанье в ладоши и смех. С другой стороны сильные женские голоса растягивали грустную старинную песню. Эврипонтиды постарались проскользнуть меж двух этих кругов незамеченными. Выбравшись с мощеных улиц в кривые и темные переулки Мезои, они перешли на бег, устремившись в обход горы акрополя к Киносуре, беднейшему из районов Спарты. Местные обитатели, попадавшиеся им навстречу, испуганно отскакивали в сторону, завидев блеск луны на лезвиях мечей.

Вел Пирр, Галиарт бежал следом, чувствуя, как расцветает в груди, бьет в голову бесшабашная горячка. Если только «белые» попробуют хоть что-нибудь сделать Леонтиску, воды Эврота окрасятся кровью. Рассудок пытался возразить, что убийство спартанских граждан повлечет за собой серьезнейшие проблемы, но это была ночь ярости, а не рассудка.

Вскоре в нос ударил запах воды и тины, дома сошли на нет, а следом и улица превратилась сначала в дорожку, а потом и вовсе в тропу, петляющую по берегу реки в чаще жухлой прошлогодней травы и кустарников. Молодым воинам пришлось перейти на шаг. Впереди сгустком тьмы виднелось полуразрушенное здание сгоревшей мыловарни, слева тусклые звезды купались в зыбких струях Эврота. Царевич действительно выбрал отличное место для засады: даже в сегодняшнюю темную ночь новолуния отсюда можно было заметить любого, кто направлялся к воде со стороны города.

— Будем ждать, — вполголоса произнес Пирр, когда отряд укрылся в тени развалин. — Мы не могли опередить их намного.

И верно: не прошло и четверти часа, как со стороны святилища Геры раздался шум шагов, треск камыша и негромкие проклятия. Враги приближались. Сердце Галиарта заколотилось: ну, Леонтиск, потерпи еще немного!

— Не убивать! — раздался яростный шепот Пирра. — Главное — ошеломить, обезоружить и сбить с ног. Галиарт, Тисамен, в драку не лезть. Ваша задача — сразу вытолкнуть афинят из схватки.

Понятно: на случай, если охранники, несмотря ни на что, попытаются прикончить пленников. Не исключено, что Рыжий отдал им приказ убрать свидетелей его злодеяний любой ценой.

— Есть, — ответили в унисон Галиарт и Тисамен.

— Еще раз повторяю: не убивать! Лих, Феникс, вы меня поняли? — осведомился царевич.

— Угу, — отозвался Феникс. Лих промолчал.

— Все, замерли! — скомандовал Пирр. — Не дышать, не шевелиться. Нападать по сигналу.

Наступила короткая тишина, нарушаемая хрустом продирающихся сквозь заросли людей. Уже стали различимы отдельные фразы переговаривающихся между собой «белых плащей». Похоже, они не подозревали, что кто-то кроме них может находиться на берегу реки в столь поздний час.