— Нет, никого не видел, господин военный. Я… виноват, я действительно задолжал этим господам… деньги, — несмотря на то, что его мучители были распростерты на земле, торгаш смотрел на них с неприкрытым страхом.

— Эх ты, шкура! Они ведь тебя утопить собирались, и если бы не мы… — зло бросил Галиарт и выпрямился, с отвращением отстранившись от дрожащего лжеца.

— Где Леонтиск, собака? — заорал Лих, резко заламывая Пактию руку. — Говори, мразь, на куски изорву!

— Ты что, олух, спятил? — взвизгнул от боли охранник. — Отпусти! Не видел я вашего афиненка!

Лих и не подумал прекратить, задирая руку Пактия все выше. Тот ругался и скрипел зубами, но не сознавался.

— Мы теряем время, — раздраженно заметил Тисамен, наблюдая за этими бесплодными попытками.

— Что будем делать, командир? — наконец, сдался и Лих. — Может, разведем костер и будем жарить им пятки, пока кто-нибудь не признается?

— Этого не потребуется, сейчас он все скажет, — тихо проговорил Пирр.

Вынув из ножен у пояса отцовский кинжал, с рукоятью в виде оскалившегося вепря-секача, Эврипонтид присел у головы Пактия и приставил острие кинжала к его затылку.

— Сейчас ты скажешь, где наш товарищ, или умрешь, — просто сказал царевич. Но у Галиарта волосы зашевелились на голове: он ни на мгновенье не усомнился, что Пирр не шутит — так это было произнесено.

— Командир, ты ведь… — сухой язык прилип к гортани.

Пактий тоже понял, что костлявая уже намотала нить его жизни на пальцы, чтобы оборвать ее. Внезапно стало очень тихо, даже торговец Мегакл перестал скулить.

— Афиняне были еще во дворце, в подвале, когда мы вышли, — глухо произнес «белый плащ», не поднимая лица от земли. — Их должны были повести другие, декада Гермократа.

— Куда? Зачем?

— В Персику, задними воротами. Больше ничего не знаю, клянусь!

— Проклятье! — Лих вскочил на ноги. — Нужно лететь к Персике, немедленно!

— Поздно, дерьмовое дерьмо, слишком поздно! — помотал головой Феникс.

— Командир? — Галиарта трясло.

— Идем! — решил Пирр, медленно вкладывая кинжал в ножны. — Ублюдков оглушите, связывать некогда.

Раздались глухие удары и вскрики.

— Этого тоже? — спросил Энет, хватая за шею снова забившегося в истерике продавца пирожков.

— Не надо, — поморщился Пирр. — Вдруг «белые» очнутся раньше, чем он, и все-таки решат его утопить. Пусть идет домой. И тому, второму, плесните в лицо воды, пусть очнется.

Энет нехотя разжал пальцы, и Мегакл, забыв поблагодарить, медленно, то и дело оглядываясь, словно не веря, что его отпустили, двинулся к городу. Лишь отойдя на некоторое расстояние, он тяжело, с шумом, побежал.

— Если ты надеешься, командир, что этот даст показания в суде, то зря, — повернулся к Пирру Лих.

— Да, похоже, они его здорово запугали, — хмыкнул Тисамен.

— Заткнитесь. К городу, бего-ом! — скомандовал царевич.

Они послушались автоматически, привыкнув повиноваться этому голосу еще полтора десятка лет тому назад. Бежали, не скрываясь, теперь важна была скорость. Камыш трещал и хлестал молодых воинов по ногам, кусты стряхивали на них с веток ночную влагу. Холодало.

У первых домов их окликнули. От темной стены отделилась и бросилась им навстречу фигура.

— Менандр!

— Это вы!

— Что случилось?

— Еще два пленника с охраной! — Менандр пристально осмотрел всю группу, но не заметил пополнения. — И, как я понимаю, именно те, кто нам нужен. Их повели куда-то в центр города, Ион сразу отправил меня сообщить вам, а сам пошел следом…

— Мы знаем, куда они направляются! — отрезал Пирр. — Когда?

— Полчаса назад или чуть больше.

— Проклятье, — прошептал Галиарт.

— Менандр, и ты, Тисамен, идите и поднимайте всех наших друзей, всех сторонников и ведите к агоре, — приказал царевич. — Найдите Брасида, Эпименида, Никомаха, всех! Остальные — за мной. Попробуем войти в Персику.

И снова бег, теперь уже по освещенным праздником улицам города, сквозь процессии и хороводы, под недоумевающими взглядами и восклицаниями горожан. Всех, кого узнавал, Пирр звал за собой. В результате к воротам дворца иноземцев прибыла ватага в несколько десятков человек. Еще сотни полторы-две, из числа любопытствующих или привлеченных призывами эврипонтидов, подтягивались через агору, стекались по прилегающим улицам.

У ворот Персики их встретил Ион. Его лицо было серым.

— «Белые» уже завели их. Давно. Десять человек, все — леотихидовские охранники. Через некоторое время вышли, уже без пленников, и спокойно удалились. Я послал за ними Гереста, — молодой историк говорил отрывисто, без обычной выспренности.