– Звучит очень разумно, – кивнул Джуффин. – Какая интересная игрушка, надо же!… Но почему вы решили, что именно это развлечение убило старуху?

– Потому что я держал голову на подушке самое большое полчаса – ну, в сумме. А чувствовал себя наутро разбитым, хоть выспался как следует. Потом стал бриться, гляжу: рожа потрепанная, помятая, и даже несколько лет вроде как прибавилось… Знаете, есть один простой способ узнать от чего заболел?

Мы дружно помотали головами.

– Ну как же, это очень просто. Если, скажем, проснувшись поутру, чувствуешь себя скверно, начинаешь вспоминать: что я вчера жрал? Чаще всего именно от еды плохо становится – по крайней мере, старым холостякам, вроде меня, которые жрут редко, зато где попало и вволю…

В общем вспоминаешь блюда, которые ел, одно за другим. И прислушиваешься к себе. Как только станет хреново, начнет сильно тошнить или пузо скрутит – ага, о чем сейчас вспоминал? О мясном танге? Ясно, значит, именно мясным тангом и отравился… Иногда, правда, бывает, что жратва тут ни при чем. Тогда приходится вспоминать людей, с которыми виделся, помещения, куда заходил. Рано или поздно, а причина найдется. Простой способ, я же говорю, зато верный. Он меня еще ни разу ни подводил.

– Да, ничего себе способ, – авторитетно кивнул Джуффин.

Сэр Шурф тем временем строчил в своей тетрадке как сумасшедший, а Мелифаро и Нумминорих глядели на туланского мудреца с неподдельным уважением. Только меня, бесчувственную тупицу, не проняло. Мне все эти знахарские хитрости без надобности. Я никогда не болею, мой желудок способен переварить камни, у меня даже похмелья не бывает. И умереть я могу только от оружия и еще от тоски; второе – гораздо вероятнее.

– Ну вот. И когда я вспомнил свои эксперименты с подушкой, мне стало так муторно – словами не передать. Ну ничего, быстро прошло, а к вечеру я и вовсе поправился. Но с того дня подушка у меня – подозреваемый номер один.

– Очень грамотно, – похвалил его Джуффин. – И ход ваших мыслей, и опыт, и выводы. Молодец, сэр Лай. А теперь, собственно, рассказывай, чем мы можем тебе помочь? Господин Тол Гойохви, постоянный представитель Тулана при дворе, замолвил за тебя словечко, но мы, имей в виду, и без специальной протекции людям помогаем. И уж тем более коллегам.

– Ну, теперь, буду знать, – улыбнулся туланец. – А так – кто же вас разберет? Про людей, которые живут в Ехо, разное говорят. Некоторые рассказывают, что для здешних если ты не колдун, то уже вроде как и не человек. Ну, я подумал, что если оно хоть наполовину так, то в Дом у Моста меня вообще на порог не пустят. Чтобы не осквернял своими нечистыми стопами ваши магические половицы…

– «Если не колдун, то и не человек», – с удовольствием повторил Джуффин. – Блестящая идея. Особенно если учесть, что всякий чужестранец здесь, в Сердце Мира начинает колдовать, да еще и получше большинства местных жителей. Дело же не в способностях, сэр Лай, просто в этих краях быть магом легче, вот и все.

– Правда, что ли? – вот теперь туланец удивился. – И я, выходит, могу быть колдуном?

– Ну да. Нужно только время, чтобы обжиться, ну и подучиться технике – но ничего невыполнимого… Ты лучше давай переходи к делу. Удивляться и радоваться потом будешь, фокусам учиться – тем более потом, договорились?

– Ага. – И этот болван снова лучезарно улыбнулся.

Я никак не могла понять, что меня бесит больше: его покладистость или его обаяние? Но на всякий случай решила, что надо будет наглядно продемонстрировать туланцу наш столичный снобизм, чтобы не расслаблялся. А то шеф какой-то подозрительно добрый, словно человечины с утра наелся.

– Тут вот какое дело, – щебетал меж тем наш заморский гость. – Подушка мало того что сделана в Ехо, так и куплена тут же. Я узнавал: старуха весной сюда ездила, останавливалась в гостинице «Бабушкин дом» на улице Стеклянных Птиц. Там, надо понимать, селятся по большей части вот такие одинокие путешественницы, я сам чуть не свихнулся среди этих вязаных ковриков. Ничего, надо терпеть: в интересах дела мне пришлось там поселиться. Причем уносить коврики из моей комнаты хозяева отказываются наотрез…

– Коврики-то вам чем не угодили? – не выдержала я. – У меня дома их четыре штуки, и я собираюсь приобрести еще парочку. Отличная вещь. Полагаете, мне стоит броситься с ближайшего моста?

– Нет, пока рано, – невозмутимо ответил этот мерзавец. – Вот когда число вязаных ковриков в вашей спальне перевалит за три дюжины, как это принято в «Бабушкином доме», тогда пожалуй, и правда, будет пора.

Она ведь и убить может, – флегматично заметил Мелифаро.

– Освежевать, разделать и зажарить, – радостно подхватил Нумминорих.

Ему только зацепиться дай, потом весь день будет чушь нести – не остановишь. Это называется «веселый человек» и еще «легкий характер», я знаю, но все равно тошно.

– А вот есть, пожалуй, не станет, – закончил сэр Шурф.

Причем он, кажется, даже не шутил. Шурф на моей памяти шутил всего несколько раз и всегда в присутствии сэра Макса, который даже мертвого мог насмешить и растормошить. Но сейчас сэр Лонли-Локли просто высказал свое авторитетное мнение по этому, чрезвычайно важному для всех нас, вопросу. Дескать, леди Меламори Блимм никогда не ест своих врагов. Сколько раз пытались скормить ей врага – безуспешно. Убивает – это да, потом, случается, жарит, но не жрет, все тут.