Шрифт:
– ...Право, не знаю!.. Уж таковы родители, Ольгуца: нет у них доверия к детям. И, возможно, они не всегда... правы.
– Ты рассердился, папа?
– Нет. Я, может быть, нахмурился, сам того не желая.
– Папа, я не хочу тебя огорчать. Мне хочется, чтобы ты был прав... А почему плакала мама?
Рука господина Деляну ласково коснулась ее руки.
– Тебе ведь тоже не по себе, папа. Я уверена.
– И тебе, Ольгуца! И вообще всем родителям! - грустно пошутил он.
– Вот видишь, папа! А меня вы и не спросили!
– Ольгуца, а ты знаешь, что Дэнуц хочет ехать? Он сам решил, никто его не принуждал... Ну, что же, в конце концов...
– А я знаю: он поступает так, как хочет Герр Директор.
– Дядя Пуйу любит Дэнуца так же, как и все мы. Он желает ему добра... иначе, нежели мы... но, я думаю, он прав.
– Ты говоришь правду, папа?
– Да, да!
– Разве ему плохо у нас?
– Хорошо, Ольгуца... Но мальчику лучше расти среди мальчиков... в определенной строгости.
– Лучше бы я была мальчиком.
– Почему, Ольгуца?
– Да так!.. И мама тогда бы не плакала.
– Ты ошибаешься, Ольгуца. Мама вас обоих одинаково любит.
– Я знаю, папа, я и не говорю, что не любит!.. Но я не хочу, чтобы мама плакала.
– Значит, ты бы оставила папу, если бы была мальчиком?
– Ведь ты мужчина, папа!
– И что же?
– ...Я бы никогда не оставила тебя, папа, - горячо сказала она, потому что я девочка.
Господин Деляну поцеловал ее.
– У тебя прошло плохое настроение?
– Если ты прав, то конечно.
– Прав, Ольгуца. Адвокаты всегда правы!
– И родители, папа!
– Вот и умница! Такой я тебя и люблю: веселой. Пойдем в столовую.
– Папа, ведь Герр Директор строже, чем ты: правда?
– Мне кажется, нетрудно быть более строгим, чем я... Что ты на это скажешь?
– А, правда, ты совсем не строгий!.. И не должен быть!
– Да? Ты так считаешь?
– Да, папа. Если бы ты был строгим, я...
– Ты?..
Ольгуца лукаво посмотрела на него.
– Я бы спрыгнула с крыши... и ты тоже, если бы ты был маленьким и тебе было бы не по себе!
– Неужели?
– Но ты не строгий. Ты ведь даже сердиться не умеешь, папа.
– Ну?!
– Не умеешь. Это я тебе точно говорю! Тебе всегда смешно, когда ты сердишься, и поэтому тебе еще больше хочется рассердиться...
Господин Деляну весело рассмеялся.
– Ты похож на меня, папа.
– Да, Ольгуца. Тебе следовало бы поставить своего папу в угол за то, что он не умеет быть серьезным.
– Ну что ты, папа! Я-то ведь тебя слушаюсь. Ты знаешь, как-то раз я тебя обидела, и ты мне ничего не сказал, и тогда я сама поставила себя в угол... Видишь! И мне не стыдно! Я тебе об этом говорю... Но я хочу знать, строгий ли Герр Директор?
– Ровно столько, сколько нужно, Ольгуца. Григоре вас любит.
– Я знаю, папа... Ну, ничего, я сама поговорю с Герр Директором... Зачем ты пришла? Почему ты не стучишься в дверь, Аника?
– Барыня велела спросить, почему вы не идете...
– Пойдем, папа... Я рада, что ты пришел меня проведать. Я научусь варить кофе. И когда ты в следующий раз придешь ко мне, я угощу тебя черным кофе.
– Ах ты, чертенок, ведь мне достанется от Алис!
– И вареньем, папа.
– А у тебя есть варенье?
– Конечно. Смотри, папа... Только не выдавай меня!
Глаза у господина Деляну искрились от смеха при виде банок с вареньем, спрятанных в печке.
– Там у тебя буфет!
– Да, папа, там же я буду прятать кофе и кофейник.
– А где ты возьмешь кофе с кофейником?
– Ты мне купишь, папа... чтобы я могла принимать гостей.
– А если нас обнаружит мама?
– Она тоже попробует кофе... и увидит, что я хорошая хозяйка!
– А если она рассердится?
– Она поставит нас обоих в угол!
– Куда вы запропастились? - встретила их госпожа Деляну, выходя из задумчивости.
– Тишина! - провозгласил Герр Директор. - Тот, кто боится шума, пусть заткнет уши!
– Григоре, не разбей зеркало.