Шрифт:
...Аромат легкой грусти, который исходит от шифоньеров нашего детства в спальнях наших матерей, любивших и баловавших нас! Аромат, который исчезает вместе с прошлым... Аромат, который вспоминаешь, проходя торопливо по старой улице с цветущими абрикосовыми деревьями... Внезапно ты замедляешь шаг, ощутив как бы легкое дуновение весны из незнакомого окна, в котором, кажется, вот-вот появится лицо молодой девушки - из этого ли дома? или из твоего прошлого? - кто знает...
Аромат лаванды и донника из цветных мешочков, которые подвешены к полкам и кажутся изящным вместилищем воспоминаний... Аромат девясила, одеколона и духов с позабытыми названиями - аромат счастья... Стопки ослепительно белого белья в лиловом полумраке полок...
...И серебряный звон ключей, и легкий скрип отворяемых белой рукой шифоньеров, и короткое мгновение, когда в зеркале вдруг отражается спальня и мальчик с влажными губами и веселым блеском глаз, - вдруг в шифоньере спрятан шоколад...
– Мама, а сколько мне можно взять? - спросил Дэнуц, разгрызая круглую дольку шоколада "Маркиз" и поедая глазами коробку, которую он держал в руках.
– Возьми все... пусть будет у тебя в комнате.
– Правда?
– Правда.
После некоторого колебания Дэнуц прикрыл коробку крышкой: он был взволнован.
– А теперь, давай мама тебя подушит.
Дэнуц склонил голову, словно для коронования. Влажная стеклянная пробка прошла по его кудрям, задержалась на висках и за ушами, оставив после себя запах цветущего луга и кислых леденцов.
– Дэнуц...
– Да?
– Дэнуц...
Руки госпожи Деляну быстро сновали по полкам, вороша стопки носовых платков.
– Дэнуц, - прошептала она с трудом, - иди в столовую... Тебя ждет дядя Пуйу.
Дэнуц вышел. Дверь захлопнулась от сквозняка, который вырвал ее из рассеянных рук. Оказавшись за дверью, Дэнуц ожидал замечания: "Двери закрывают, а не хлопают ими!" Ничего не услышав, он слегка удивился и отправился в столовую, прихрамывая, с оттопыренным карманом, в котором лежала коробка шоколада.
В зеркале шифоньера на короткий миг возникло отражение руки, которая прикрывала лицо...
* * *
– А вот и Ками-Мура! - радостно объявил Герр Директор, отбрасывая карты.
В ожидании Дэнуца, которое несколько затянулось, Герр Директор сыграл несколько партий в ecarte* с господином Деляну.
______________
* Экарте (от фр.) - карточная игра.
– Что с тобой, Ками-Мура?
– Ободрал колено, дядя Пуйу.
– И в подарок получил повязку... Молодец! Ну, садись.
Герр Директор пододвинул свой стул поближе к Дэнуцу... Ольгуца, которая терпела муки вынужденного молчания, уперлась подбородком в стол и настороженно всматривалась. Господин Деляну уставился в потолок. Моника опустила глаза.
– Мама сказала тебе, зачем я тебя позвал?
– Нет.
– Очень хорошо. Тогда поговорим как мужчина с мужчиной... как двое друзей: да?
– Да, - произнес Дэнуц, крепко сжимая ладонью коробку с шоколадом.
– В твоем возрасте - сколько тебе лет? Двенадцать?
– Неполных, - с сожалением сказал Дэнуц и покраснел.
– Не важно! В двенадцать лет ты уже не дитя. Ты громадный детина! Таким ты, по крайней мере, должен быть.
Голос Герр Директора звучал решительно и властно. Дэнуц приготовился к многочисленным "да".
– Ты ведь знаешь, Дэнуц, что дядя Пуйу тебя любит... как и мама и папа...
– Да.
– ...и желает тебе добра, только добра...
– Да.
Ольгуца умирала от любопытства.
– Хорошо, Дэнуц. Посмотрим, любишь ли ты дядю Пуйу так, как он любит тебя...
Дэнуц только моргал глазами. Столько слов, обращенных к нему, и только к нему, кружили ему голову. Ему казалось, что между его головой и ногами пролегли километры. Голова поднялась высоко, высоко, вместе с потолком; ноги опустились глубоко, глубоко, вместе с полом. И над пропастью между головой и ногами все мчался и мчался оглушительный поезд из слов...
– Скажи-ка, Дэнуц, ты хочешь когда-нибудь стать, как дядя Пуйу?..
– Да.
– Зарабатывать - сколько угодно, тратить - сколько хочешь, иметь автомобиль, носить монокль, одним словом, быть самому себе хозяином, а это значит, что стоит тебе сказать одно слово, и другие будут трепетать перед тобой, слушаться тебя и подчиняться тебе, словно королю...
– Да.
– В таком случае, Дэнуц, ты должен поступить так, как тебе скажет дядя Пуйу.
– Хорошо.
– Но поскольку ты большой, умный, образованный и послушный мальчик...
Безотчетный страх словно молния пронзил Дэнуца.
– ...Дядя Пуйу хочет, чтобы ты сам решил... И решение, которое ты примешь, будет свято. Как ты скажешь, так мы и поступим. И папа, и мама, и дядя Пуйу послушаются тебя, как если бы мы все были твоими детьми... Но ты, Дэнуц, должен серьезно взвесить все и ответить, как подобает мужчине. Если ты сделаешь так, как думаем мы, мы полюбим тебя еще больше и будем относиться к тебе, как к взрослому и умному человеку, а не как к ребенку... Договорились?