— Где все это было предсказано? — спросил я. — В той же "Книге судьбы"?

— Ты сказал правильно, Уггрздир.

— Покажите мне ее.

Один из восточных братьев наклонился к могиле и извлек из нее объемную книгу.

— Вот здесь, — сказал он, открывая ее почти в конце, — записан наш разговор. Только он должен был состояться до битвы, а не после нее.

Я взял у него книгу. Если бы я не был великаном, я не сумел бы даже перелистнуть одну страницу. Потому что каждая из них была металлической. Буквы были вырезаны, и их можно было читать даже на ощупь.

Наша беседа была изложена там почти точно. Потом следовало описание ужасной, кровавой битвы, в ходе которой Уггрздир увеличивается в своих размерах и достигает головой неба. Он разрубает братьев на мелкие кусочки и посыпает ими округлые холмы.

— Эта книга символ нашего единства, — сказал один из западных братьев. — Она была создана, чтобы мы не забывали, чего мы ждем, и чему должны противостоять.

— Теперь эта книга прочитана, — сказал я. — Известно ли вам, что будет дальше?

— В этой книге все предсказано правильно, — был ответ. — Только последние события произошли не совсем так, как написано.

— Значит, продолжения у этой книги нет? — уточнил я.

— Какое может быть продолжение после всеобщей гибели? — спросил меня западный брат.

— Я заберу у вас эту книгу, — сказал я. — Живите с миром!

— Но теперь мы не знаем, что будет. И у нас нет цели, — сказал западный брат. — Что нам теперь делать?

— Только вы сами можете найти ответ, — сказал я. — Только вы.

Небо на Востоке начало светлеть. Я повернулся спиной к братьям-великанам и, сжимая в руках книгу, сделал первый шаг.

И не успел я поставить ногу на землю, как Ветер подхватил меня и перенес к Шестым Вратам. Я был прежних размеров. Рядом со мной, соизмеримая по высоте с Вратами, возвышалась огромная металлическая "Книга судьбы". И Врата пропустили меня. Ну а как только я вошел в Шестую зону, я встретился с тобой.

— Покажи-ка мне, как ты научился фехтовать, — попросила я Алана, когда он закончил свой рассказ.

Мы встали у костра, и Алан показал несколько молниеносных выпадов. Он останавливал клинок на ширине ладони от моего тела, когда я не успевала отразить его атаку.

— Ну как? — спросил он после того, как мы отдышались.

— Ты здорово научился. Дашь мне несколько уроков?

— Один уже дал. Пойдем спать. А то я просто падаю от усталости.

Он завернулся в плащ и уснул, а я, по традиции, развела четыре костра и улеглась между ними.

Мой сон был тревожным. Мне снилось, что чьи-то холодные пальцы трогают мою шею, а я не могу проснуться, чтобы увидеть, кто это.

Я пробудилась среди ночи от собственного сдавленного крика.

Мое горло было крепко сжато. Но то, что во сне казалось холодными пальцами, в реальности превратилось в ошейник, застегнутый сбоку на висячий замок.

Ошейник и замок были сделаны из тех самых лучей света, которыми владел Мвуетси.

От ошейника, который свободно болтался на моей шее, за спину тянулась цепочка из того же лучеподобного вещества. Из-за нее я не могла встать со своего места.

Я оглянулась и увидела Мвуетси, который тихонько хихикал, зажав себе рот рукой.

— Ты и не знала, — сказал он, — что луна отражается во всех водоемах. Хи-хи-хи…

Я поняла, что Мвуетси появился из небольшого озерца, возле которого мы остановились на ночлег.

— Ты пришел, чтобы в третий раз быть побежденным? — спросила я, проглатывая неприятный комок в горле.

— Нет, Анфиса, — ответил Мвуетси, — Я пришел, чтобы исполнить свой супружеский долг.

И он принялся снимать с себя одежду. Не вставая с земли, я взяла в руки арбалет и прицелилась ему между ног.

— Ты меня удивляешь, Мвуетси, — усмехнулась я, пытаясь привлечь его внимание к арбалету, чтобы он замер в неподвижности.

— Наивная женщина. Ты не сможешь выпустить в меня стрелу.

Странно, но он оказался прав. Видимо, этот ошейник полностью парализовал мою волю.

— А где же Алан? — спросила я у Мвуетси, стараясь не показывать своего бессилия.

— Ему сейчас меняют кровь на новую, лунную. Как только закончат, он повторит судьбу твоего Гриалира, — ответил Мвуетси, освобождаясь от последних одежд. — Покорись мне, Анфиса. Ведь я бог, и смертные не могут бороться со мной.