Скоро и у нас началось горячее время. Женщины-трупы пошли на штурм. Выяснилось, что у амфибий есть одно неприятное свойство: они могли подниматься по вертикальным поверхностям. Стражники, расставленные на стенах, сдерживали их натиск недолго. На некоторых участках городской стены амфибии прорвались. Когда я увидела женщину-труп, у меня по спине побежали мурашки. Она была совершенно безжизненной и уже не имела в себе ничего человеческого. Ее глаза блестели холодным стеклянным блеском, изо рта капала слюна вперемешку с кровью, а полусгнившая кожа свисала с лица клочьями. При этом она издавала запах, от которого тошнота подступала к горлу. Она неслась прямо на меня, и ее амфибия уже примеривалась, в какую часть моего тела вопьются ее зубы. Я выпустила по животному две стрелы из арбалета, и когда женщина-труп слетела с его спины, отрубила ей голову.

Пространство между внутренними и внешними стенами превратилось в поле боя. Амфибии были быстры, но арбалетные стрелы останавливали их бег, а трупы рассыпались от первого же хорошего удара мечом.

— Они совсем слабые! — кричали стражники, разрубая женщин напополам.

Нам удалось истребить первую волну прорвавшихся через стены. Погибло не больше двадцати наших воинов, а количество убитых врагов исчислялось сотнями. Мы перегруппировали войска, расставив по верху стен воинов с арбалетами, и вторая волна нападающих даже не смогла прорваться через внешнюю стену: амфибий удавалось сбить с вертикальной поверхности стрелами, а, падая, они выводили из строя своих всадниц.

Мы отправили курьера к Алгавиру с донесением о наших победах. Вернувшись, он доложил, что натиск трупов становится все сильнее. Однако, потери с нашей стороны едва ли составляют пятьдесят стражников. Количество убитых врагов исчислению не поддается.

Наши стражники приободрились, поскольку они готовились к тяжелому и кровавому бою, а пока все это выглядело как развлекательная прогулка со стрельбой по мишеням.

Но скоро мы поняли, что обрадовались рано. Со стен стали кричать, что с того берега приближается волна огня. Мы оглянулись и увидели, что туман окрасился в ярко-оранжевый цвет.

— Что бы это могло быть? — спросил Алан у Гриалира.

— Не могу представить. Очень похоже на быстро распространяющийся пожар.

Повинуясь одному лишь инстинкту, я побежала в сторону набережной. Алан и Гриалир стояли в этот момент спиной ко мне, и потому, наверное, даже не успели заметить, куда я исчезла.

Я бежала по улицам города мертвых, иногда поскальзываясь на брусчатке, цепляясь за углы зданий на поворотах кривых улиц.

Воины Алгавира горели, словно факелы. Приглядевшись, я поняла, что не все. Но многие. Очень многие. А из реки продолжали наступать трупы, источающие смрадный запах, одетые в лохмотья, вооруженные ржавым оружием. Они шли и шли сплошным потоком: мужчины и женщины, в том числе наездницы на амфибиях. Они убивали и вгрызались зубами в еще трепещущую плоть погибших солдат. Я увидела Алгавира, смахивающего пламя со стоящих рядом солдат и бросилась к нему.

— Что случилось?

— Волна огня. Не могу объяснить, как это было сделано. Но у нас большие потери. А как у вас?

— Мы отбили вторую атаку. Третьей еще не было. Я прибежала помочь.

Трупы были уже рядом.

— Где камни, Алгавир?

— В одном из тех сундуков, — он показал рукой в сторону двух десятков больших сундуков, которые громоздились посреди набережной. — Они в тылу, и отряд, который охраняет их, почти не пострадал. Огонь распространялся по мосту, а потом растекся в стороны.

— Это может повториться, — сказала я. — Надо пойти через мост и попробовать уничтожить это адское оружие.

— Тебе туда нельзя! Вставай рядом со мной и сражайся.

— Дай мне сто человек, Алгавир! Иначе я возьму их из отрядов, которые охраняют ворота.

— Ну хорошо. Что с тобой поделаешь! Пентиал! Возьми сотню людей и помоги Анфисе!

Мы пробились к мосту, разбрасывая в стороны безмолвно рассыпающиеся на части трупы, и взошли на него. Двигаться надо было как можно быстрее, чтобы следующая волна адского пламени не превратила нас в пепел. Как я и ожидала, нам удалось перейти на ту сторону: прозрачные стены, не позволявшие живым пересекать границу города мертвых, исчезли. Нас никто не встречал. Видимо, основные силы участвовали в атаке.

Это была удача. Или ловушка.

— Анфиса! Анфиса! — это был голос Алана, который раздавался с моста.

Я обернулась. Он бежал за нами, сломя голову, и смешно путался ногами в ножнах.

— Я потерял тебя и боялся не успеть.

— Тебе лучше не кричать здесь, — сказала я. — У нас, между прочим, разведывательный рейд, и мы вовсе не хотим, чтобы нас заметили раньше времени.

Я с одной стороны была рада, что Алан здесь, с другой злилась на него: если он погибнет на этом берегу, я буду чувствовать себя виноватой в его смерти. Я посоветовала ему держаться рядом со мной, и мы двинулись по улицам города. Я вспоминала карту, виденную на совещании командиров. Улица, которая вела к мосту, выводила прямо к подземелью музыкантов.

Стоило нам сделать несколько десятков шагов по ней, как звуки боя растаяли вдали, и нас окружила глубокая тишина. В полном мраке шли мы, натыкаясь на груды гниющего мусора, и уже не понимая, где мы находимся. Вдруг впереди засияло оранжевое пятно.

— В боковые улицы! — громко скомандовал Пентиал.

Мы разбежались в стороны, я спряталась в глубокой нише, в которой раньше, наверное, стояла статуя. Алан забежал за угол здания. Ослепительный поток пламени прокатился мимо меня, опалив душным жаром. Я закрыла лицо руками, отвернулась к стене, и чувствовала, как в течение нескольких долгих, очень долгих мгновений моя спина буквально поджаривается. Потом я оглянулась и увидела, что мой плащ горит. Быстро сбросив его на землю, я выпрыгнула из ниши. Алан помог мне потушить тлеющую одежду.