Она боготворила Вадима, но между ними стоял невидимый барьер. Сидельников был такой сильный, красивый, она смотрела на него снизу вверх и подумать не могла, что может заинтересовать его как женщина. Она была благодарна за все то, что он для нее сделал, готова была выполнить любое его желание, но влюбиться в него она не могла и до сих пор стеснялась его.

Саша, которого привел Вадим, был проще, понятнее, с ним было легко. Людка своим женским чутьем поняла, что гость Вадима обратил на нее внимание и что она понравилась ему.

Это было приятно. Она хорошела прямо на глазах. Скованности, замкнутости как не бывало.

Ей тоже понравился этот парень с жестким лицом, в свободно болтающейся одежде.

Вадим понял, что между этими двумя что-то происходит. Он почувствовал легкий ревнивый укол, наблюдая за происходящим. Зачем злиться?
– остановил себя. Людмила для него все равно что сестра. Переспать с девчонкой, да еще когда она оказалась в полной его зависимости, большого ума не надо. А потом что? Он после той уголовной истории, когда его предала любимая девушка, перестал задумываться над подобными вопросами. С теми женщинами, которых он время от времени приглашал в постель, все было просто. Здесь другое дело. Еще он с удивлением заметил, что и Гребень не сводит с его Людмилы восхищенных глаз. Надо же, никогда бы не подумал...

– Пойду-ка я спать, - потянувшись, зевнул Вадим.

Гребень моментально поднялся с места.

– Ты чего? Сидите, ребята, - остановил его Вадим.
– Это у меня организм, как часы, привык к режиму.

Гребень поймал Людкин взгляд, когда она нерешительно катала кусочек хлебного мякиша по столу.

– Не уезжай, - тихо попросила она Гребня.

Он смотрел на девчонку, на ее красивую фигурку, на волосы, которые как пушистый шар золотились вокруг миловидного лица. Родинка над губой придавала ему еще больше привлекательности. О такой, как она, можно было только мечтать.

– Нет, Люда, - серьезно сказал он.
– Поеду.

Гребень задержал взгляд на ее крепкой маленькой груди, и ему до дрожи в руках захотелось обнять, приласкать стоящую перед ним маленькую женщину, дотронуться до нее. Стиснуть так, чтобы у самого перехватило дыхание, и зарыться лицом в ее чудесные пушистые волосы. Но он сдержал себя.

– Я обязательно приеду. Не последний день живем. Договорились? Он приподнял пальцами ее подбородок и заглянул в глаза.

– Договорились.
– Она поймала его руку и прижалась к ней щекой.
– Приезжай поскорее.

Глава 18

Черный "мерседес" Артема несся на большой скорости по Можайскому шоссе. За рулем сидел Николай. Беглов ехал к человеку по фамилии Гнеушев, чья дача находилась в Малых Вяземах.

Раньше Гнеушев был известен в криминальных кругах под кличкой Гнус. С тех пор прошло много времени, и он отошел от дел. Артем знал, что он круглый год живет на зимней даче, изредка наезжая в Москву, где проживает семья сына.

Дом Петра Ивановича Гнеушева Николай отыскал быстро.

Автомобиль остановился напротив роскошного двухэтажного особняка, огороженного крепким сплошным забором с калиткой чугунного литья и воротами с красивым резным навесом. Особняк окружал большой участок, засаженный плодовыми деревьями.

– Впечатляет, - Артем протянул руку к звонку, вделанному в калитку.

Вскоре он увидел, что навстречу ему идет, хромая, старик в поношенной одежде.

"Ого, сам хозяин вышел", - догадался Артем.

Гнеушев, всматриваясь в нежданного гостя, сощурил глаза.

– О, какие люди пожаловали, - он тоже признал Артема и, отомкнув калитку, пригласил: - Ну, заходи, коли приехал.

Беглов по асфальтированной дорожке, с двух сторон которой тянулись клумбы со срезанными осенними цветами, пошел за стариком. Их сопровождала огромная овчарка, которая настороженно смотрела на гостя.

– Фу, Ронда!
– приказал Гнеушев.
– Иди на место.

Овчарка послушно отошла в сторону.

– Пес хороший, - сказал Артем.

– У меня их два, служат отменно, никто не сунется. Из питомника взял, подготовленные собачки.

Артем поднялся за хозяином на веранду.

– Здесь посидим или в дом пойдем?
– спросил Гнеушев.

– Лучше здесь, воздуха больше.

– Вот, вот, про воздух ты это правильно заметил. Я почему в своих Вяземах безвылазно живу?
– спросил сам себя старик и тут же ответил: Астма замучила, в городе задыхаюсь, а тут - благодать. Сын, внучка не забывают, приедут, привезут, чего ни попрошу, да сейчас и здесь все купить можно, давно прошли те времена, когда хлеб по записи выдавали.