Вадим напрасно вытягивал шею, стараясь сориентироваться. Номеров домов нигде не было видно.

Внезапно улица закончилась, стандартные двухэтажные домишки тоже.

Вадим вышел из машины.

– Пойду искать аборигена.

Дом с нужным номером оказался угловым, самым последним в ряду, возле которого Сидельников и остановил машину.

Они въехали в старый заброшенный двор. В небольшом сквере продолжали расти деревья, но за ними давно никто не ухаживал, и они доживали свой век, как и те люди, что обретались здесь. Сломанные скамейки, покосившиеся качели, разрушенная детская песочница, - все выглядело очень уныло.

Они поднялись на второй этаж и позвонили в квартиру.

Дверь им открыл, не спрашивая, кто пришел, неопрятный старик в измятых брюках и замасленной рубашке, определить первоначальный цвет которой было невозможно, до того она была заношена.

– Мы к вашему племяннику Ашоту Мирзояну, - начал Гребень.

– Да?
– удивился хозяин.
– Ашота сейчас нет, он уехал.

Парни переглянулись.

– А вы, значит, его дядя, Сурен Мирзоян?
– уточнил Вадим.

– Ну, конечно, - подтвердил старик.

– В таком случае...
– Гребень оглянулся и, убедившись, что на лестничной площадке никого нет, одним жестом, как фокусник, задвинул старика в квартиру.

Они уже полчаса сидели в страшно захламленной большой комнате на пыльном диване.

– ...Ну не знаю я, где он, - Мирзоян, опасливо отодвигаясь от Гребня, умоляюще смотрел на Вадима.
– Клянусь, не знаю.

Выяснилось, что Ашот приехал в Мытищи, прожил ждесь три дня, а потом уехал.

– Он меня в свои дела не посвящал, - пряча глаза, твердил Сурен.

– Ой ли?
– Гребень угрожающе надвинулся на старика.
– Слушай, дед, мы твоего Ашота вторую неделю разыскиваем. Как ты думаешь, почему, а?

Он растопырил перед Мирзояном пальцы в наколках.

– Это тебе не в милиции лапшу на уши вешать, мы - ребята серьезные, без протокола с тобой говорить будем. Адвокат тоже не понадобится. Ты, папаша, не серди меня, полчаса дурака валяешь, хватит.

Старик притих.

– Ну?
– прикрикнул Гребень.

– Подожди, - остановил его Вадим и обратился к Мирзояну: - Отец, ты человек пожилой, надо быть благоразумным.

– Вот-вот, - вклинился в разговор Гребень.
– Я стариков не обижаю, но сам смотри...

– Хорошо, хорошо, я все скажу, - замахал руками Мирзоян.
– В конце концов человек я пожилой, мне такие передряги ни к чему.

– Так-то лучше. Куда, говоришь, уехал племянник?

– В Рыбинск.

Вадим с Гребнем непонимающе уставились на Мирзояна.

– Куда, куда?

– В город Рыбинск Ярославской области. А перед этим просил помочь быстро сделать загранпаспорт. Сфотографировался. Я пообещал, остались еще кое-какие связи.

– Что он здесь делал все это время, пока у тебя торчал? С подробностями рассказывай.

– Он приехал утром, спросил, где находится поселок Дружба.

– А это что такое?
– перебил Гребень.

– В Мытищинском районе находится, от станции Тайнинская недалеко. Другого поселка с таким названием здесь нет.

– И что, он поехал на эту самую Дружбу?

– Да. После обеда в тот же день, как приехал. Думал, к вечеру вернется, а он возвратился рано утром следующего дня, еще темно было, не рассветало. Я спросил, где был, он не ответил, а только рассмеялся. Я его таким никогда не видел. Все, говорит, дядюшка, теперь мне будет с чем на Кипр лететь. Я к нему с вопросами, он отмахнулся. Потом, сказал, все объясню.

– На Кипр?
– в один голос воскликнули Вадим с Гребнем.

– Ну да.

– А почему он именно на Кипр собрался?

– Да понимаете, как вам объяснить, - задумался старик.
– Давно у нас такие разговоры были. Вот ты, говорил ему, нищий, а были бы деньги, уехал бы отсюда. У нас на Кипре родственники живут. Подался бы к ним, пока молодой, силы есть, только ведь без средств далеко не уедешь. Он всегда очень переживал, когда я заводил такие разговоры. Горячий парень.

– Значит, вы считаете, - продолжал расспрашивать Вадим, - что деньги у него появились, если про Кипр заговорил и загранпаспорт просил срочно сделать?

– Деньги - не знаю, не видел. Он странным возвратился после поездки на Дружбу. Стал расспрашивать...
– Сурен сделал большие глаза, - в какой цене царские золотые монеты ходят и можно ли их быстро продать. Отчего, говорю, нельзя, продать все можно, если не подделка. Было время, я не последним человеком был, разбирался кое в чем. Еще мне странным показалось, что он альбомы по изобразительному искусству принялся рассматривать. Жена-покойница покупала, после нее остались. Ашот долго сидел, листая страницы. Я удивился, он никогда раньше не интересовался такими вещами.