– Слушай, я не помню, когда так вкусно ел, - облизывался он, поедая домашние пельмени, пирожки с рыбой, запеканки и зразы.
– Откуда такой талант?

– Бабушка научила, - коротко ответила Людка.

Его изумлению не было предела. Жаль, не в его вкусе эта малышка, а то бы...

Всем девчонка хороша, одно плохо: наотрез отказывается выходить на улицу.

Вадим возмутился:

– Я здесь ночую не каждый раз, меня по два-три дня дома не бывает, и не могу я постоянно думать о том, что ты есть-пить будешь. Не обязан. Чего проще, взяла авоську, спустилась в магазин. Рядом все.

Людка замотала головой.

Вадим, увидев, как она вся задрожала от этих слов, как задергались у нее губы, плюнул.

– Учти, у меня жизнь беспокойная, - в сердцах бросил он, - не жрамши насидишься.

Странное дело, с тех пор, как появилась эта девчонка, в его жизни что-то незаметно изменилось. У него не было сестры, такие родственные чувства ему были незнакомы, но к ней он относился, как брат, как сильный, умеющий постоять за себя человек, к слабому, которого обидели. Он и помыслить не мог о том, чтобы залезть к ней в постель, пользуясь положением хозяина.

У Людмилы было потрясающее чувство такта: она ни к чему не притрагивалась, не спросив разрешения.

Вадим удивлялся. Обычно стоило пустить бабу в дом, как она тут же начинает все прибирать к рукам и диктовать свои условия. С этим он сталкивался не раз. Здесь был другой случай.

Лишь однажды Людка поступила, не спросив его. Наткнулась в ящике шкафа на спицы и клубок с нитками и связала ему носки.

– Ну ты даешь, - открыл рот Вадим.

– Шерсть старая, моль уже жрать начала, - просто пояснила Людка.

– Вязать тоже бабушка научила?

– Да.

Тяжелый случай! Все подруги Вадима, а было их у него немало, потому что парень он видный и щедрый, только говорили о том, какие они замечательные хозяйки и все на свете делать умеют. Одна даже клубок с нитками к нему завезла, надеясь поселиться здесь надолго. Вадим не привязывался всерьез ни к кому. Женщины менялись, как дни в календаре. В памяти остались одни претензии и истерики.

Людка вела себя по-другому.

После этого Вадим, закупая в супермаркете продукты, прихватил упаковку с пушистыми мотками ниток. Пусть вяжет, если нравится.

– Молодой человек, спицы для вязания не забудьте купить, подсказала услужливая продавщица.

Вадим, чертыхаясь, приобрел и спицы. Интересно, кого он сейчас из себя изображает? Его лицо скривила усмешка.

Людка, прижав к груди роскошную пряжу, беззвучно заплакала от благодарности.

– Мы с бабушкой всегда старые вещи распускали. Денег было немного, жили на одну ее пенсию.

– А мать с отцом у тебя живы?

– Да.
– Ее глаза наполнились слезами.

– Ну ладно, не приятно, не буду спрашивать, захочешь, сама расскажешь.

– Мы жили в Клину, в своем доме, - вдруг заговорила Людка.
– Мать с отцом развелись. Я им не нужна. Я никому не нужна.

– Что ты заладила, - прикрикнул на нее Вадим.
– Нужна, не нужна. Сейчас время такое, никто никому не нужен.

Вадим с Гребнем все последние дни мотались по Подмосковью, разыскивая Мирзояна. Он как сквозь землю провалился. Отыскать следы его дяди тоже не удавалось. У Артема были огромные возможности, он через верных людей подключил к поиску правоохранительные органы, но пока все было впустую. Колесо поворачивалось медленно. Черновой работой занимались Вадим Сидельников и Гребень.

За последнее время между ними установились вполне нормальные отношения. Гребень не кидался по каждому поводу на Вадима, не задирал. Он чувствовал его превосходство там, где надо было вести долгие разговоры. Терпения у Вадима хватало. Он, добродушный, с располагающей внешностью, мог обаять любого, особенно женщин. Парни не уходили ни разу, не получив сведений. Беда была в том, что информация была пустая. У Гребня имелись свои таланты. Эти двое составили неплохую парочку.

Район поисков Мирзоянов, старшего и младшего, сужался.

Однажды Вадим заскочил домой в неурочное время.

Людмилы не было. Он удивился. "Неужели сбежала?" В голове шевельнулись недобрые мысли.

– Люда!
– громко позвал он, но ему никто не ответил.

Через дверную щелку ванной комнаты он заметил полоску света и, не раздумывая, распахнул дверь настежь.

То, что он увидел, пригвоздило его к месту.

В ванной стояла голая мокрая Людка и судорожно вытиралась полотенцем. Изумило не это. Голых баб он, что ли, не видел? Спину, плечи, маленькую попку девчонки сплошь покрывали рубцы. Какие-то раны затянулись, но большинство из них были совсем недавние, глубокие и плохо заживающие. Он увидел круглые следы от сигарет.