Не воспользовался тем, что волею судьбы попало к нему в руки. А как вначале ликовал: такой фарт один раз в жизни бывает! Да что толку... Все откладывал на потом, были бы деньги, жизнь большая, потратить успеет. Да, видимо, уже нет. Сначала думал, не время, осторожничал, чтобы Шпака с его бандой по следу не пустить. Те на хвосте у него висели, в затылок дышали. Переиграл он Шпака и его стаю. Желающих много чужую казну растрясти. Накося, выкуси! Душа попервости болела, что с дочкой Креста не поделился, как завещал покойник, а потом... Человек - скотина, все ему мало, все не хватает, не стал делить казну.

Вернувшись с кладбища, соседки стали собирать стол для поминок.

Мало кто из них мог признать в этом прилично одетом степенном пожилом мужчине, с залысинами на седой голове, пацана, рыбачившего целыми днями на Волге и Сутке.

Тихарь тоже многих не узнавал. Его ровесницы превратились в старух, пацаны, с кем гонял в футбол, кто спился, кто утонул, кто просто помер. Смерть бойко косила друзей и знакомых. Лишь несколько старух, одногодков его матери, пережив детей, продолжали коптить небо.

– И смерть нас никак не приберет, - шамкала беззубая тетка Лена.
– Девяносто один годочек уже. Мать вот твою призвал к себе Господь...

– Живи, теть Лен, живи.

– И то, чего расхныкалась, - встрял в разговор сосед Егор, грузный красномордый мужчина, который лет на шесть был моложе Тихаря.
– Сейчас хорошо, живи - не хочу. Пенсию после выбоворов плотют, огород родит, зубов вот только нет, нечем грызть.

Он окинул взглядом богато уставленный стол: расторопные тетки сгоняли внучат на центральную усадьбу, к "черным". Так местные называли торговые точки, открытые предприимчивыми азербайджанцами, которые обосновались в этих краях лет восемь-девять назад. Восточные люди постепенно прибирали к рукам торговлю в районе. Выбор у них был побагаче, что и говорить.

– Э-эх, на такую бы закусь да зубов побольше, - вздохнул сосед.

– Размечтался, - хмыкнула его жена Верка.

Егор подозрительно ковырял вилкой кусок сырокопченой колбасы.

– Чего нюхаешь, чего тиранишь продукт?
– прикрикнула на него супруга.
– Не один за столом сидишь. Привык водку без закуски жрать, горло небось не заболит.

– Не, грибок белый маринованный лучше.

Тихарь слушал разговоры сельчан, и вспоминал прошлое, все, что осталось в той, непрожитой им жизни. Рыбы здесь всегда много было, Волга рядом, Сутка в нее впадает. Места сказочные.

– Теть Лен, - спросил он, - а правду говорят, что перед самой войной белых грибов здесь было пропасть.

– Правда. Мой свекор сам восемь мешков насушил.

– Иди врать, - не поверил Егор, - что-то я не слыхал.

– Да у вас в родне сроду никто и в лес-то путем не ходил. Места знать надо.

– Ну, черника, малина, бывает, брусника уродится, клюквы, знаю, хоть задницей ешь, но чтобы восемь мешков сухих белых...
– Не унимался Егор.
– Мешки-то небось с гулькин хрен были?

– Отстань, богохульник!
– рассердилась Лена.
– Бельмы зальют с утра, и начинается... Хоть бы человека городского постыдился, на поминках сидишь, не на свадьбу гулять приперся.

– Нет, ты мне скажи...
– Егор перекинулся уже на Тихаря.
– Вот Рыбинское море сделали, ... в Бога-душу-мать, - выматерился он.
– Чего тогда только не сулили. А вот те хрен!
– Он показал здоровый кукиш. Рыбы меньше стало, плавает кверху брюхом в Волге. А ветры, знаешь, какие ветры задувают с водохранилища? У нас в огороде этим летом опять парник снесло и дерево упало.

– Господи, - стала трясти пьянеющего прямо на глазах мужа Верка, - хоть бы оно тебе на голову завалилось! Прости мою душу. Обормот несчастный, наведет на грех.
– Она перекрестилась.

Но остановить разошедшегося мужика было не просто.

– Я, может, с горя выпил лишку, - обиделся он.
– Аля покойница человек был - во!
– Он поднял вверх большой палец.
– Душевный человек. Не будет у меня больше такой соседушки. Всегда с уважением, не то, что другие.
– Он покосился на свою супружницу.
– Совсем бабы заели.
– Егор опять придвинулся к Тихарю.
– Никакой жизни нет. Жена ругает, дочку Надьку к разводу подвел.

– Егорушка, так она у тебя уже разведенная, - заинтересовался кто-то из старух.

– Второй мужик у нее, в Рыбинске нашла. В гости недавно приехали.
– Обрадованный вниманием, Егор оживился.
– А у меня кобелишка Степан, порода хорошая - французский болон, маленький, но злой, как дьявол. Кого ни увидит из чужих, прицепится и укусить, подлец, норовит докуда достанет. Этого кобелька Надьке первый мужик подарил. Как разошлась, нам с матерью его подкинула. Мне что, пусть живет, жрет немного.