– Телеграмма ему вчера вечером была, - женщина нервно оглянулась и сузила глаза.
– От родственников, кажется. Дочь спускалась по лестнице и слышала, как почтальон с соседом из тридцать седьмой квартиры разговаривал.

Парни непонимающе уставились друг на друга. У Тихаря не было никаких родственников.

– Все, хорош, - отведя Вадима в сторону, зашипел Гребень. Теперь мой выход, а то, волю дай, будешь до вечера старой кошелке сироп лить.

Распрощавшись с дамочкой, они, выждав, когда она уйдет, поднялись на этаж, где находилась квартира Тихаря. На лестничной площадке никого не было.

– Вот это по мне работенка.
– Гребень, подойдя к двери, потрогал замок. Побывав здесь утром, он изучил его более подробно.
– Схвачено!
– В его руках мелькнул кожаный чехол с набором отмычек.

Поколдовав несколько секунд над верхним замком до тех пор, пока что-то не щелкнуло, он молниеносно вытащил отмычку из замочной скважины и вставил другую в нижний.

– Этот еще проще.

Дверь распахнулась.

Квартира Тихаря встретила их молчанием. Кругом царили образцовый порядок и чистота. Лишь незадвинутый ящик в шкафу да брошенная на диване клетчатая рубашка говорили о том, что владелец квартиры куда-то спешил.

– Порядок, как в солдатской казарме, - не удержался Гребень от замечания.

– Ты в казарме-то жил когда-нибудь?

– Не, только в зоне, - засмеялся Гребень.

Когда Вадим заглянул в холодильник, он заворчал, как сторожевой пес:

– Хозяин велел ничего не трогать.

– Я не трогаю, только смотрю.

На полках "Минска" лежало то, что перечислила глазастая старуха-соседка: яйца, кефир, масло и еще какие-то консервы.

– Куда же он все-таки рванул на ночь глядя?
– тихо спросил Гребень.

Телеграммы, полученной вчера хозяином квартиры, нигде не было, они обшарили все, что можно.

Про Тихаря слухи разные ходили, это с виду он неприметный, кефирчик по утрам кушает, здоровье бережет, а копни чуть поглубже... Замки на дверь простенькие поставил, вот, мол, у меня - все нараспашку, скрывать нечего, продолжал думать Гребень.

Он, орудуя отмычками, ожидал какого-то подвоха. По опыту Тихарю в подметки не годится, щенок против него. А тут - нате, возьмите. Да и в квартире самой - дворники богаче живут. Непростой вор Тихарь, ох, непростой. Все они такие, старые волки. Артем слабаков не держит.

Гребень, как зачарованный, застыл посредине комнаты, в последний раз оглядывая помещение.

– Пошли, что ли, - подошел к нему Вадим.

– Щас, - Гребень специально коверкал слова, когда хотел показать, что ему на всех наплевать, или когда что-то цепляло его внимание.

Сейчас он бесшумно, как кошка, двинул к комоду, на котором стояла небольшая керамическая ваза с сухим букетом красно=желтых бессмертников. В холостяцкой квартире она смотрелась нелепо.

Он осторожно вытащил пересохшие тонкие прутики вечных цветов и сунул туда руку.

– Вот это да!

На его ладони оказалась большая брошь.

Онемевший от изумления Вадим уставился на неожиданную находку.

Брошь была правильной овальной формы с громадным выпуклым зеленым камнем посредине. Его окружал двойной хоровод из мелких и покрупнее прозрачных камешков, вделанных в белый металл и замысловато переплетенных между собой рукой умелого мастера, сотворившего это чудо.

Гребень повернул руку к окну, и белые камешкм заискрились, заиграли на свету ослепительным блеском, отражая глубокий цвет зеленого большого камня.

– Бриллианты!
– У него отвисла челюсть, он боязливо, как на неизвестного зверя, смотрел на свою добычу.
– А если посредине изумруд, то...
– Он затряс головой.
– Несите меня в холодок!

Вадим за все время не произнес ни звука.

– Ай да Тихарь, - восхищеннно продолжал шептать Гребень. Потом, спохватившись, приказал: - Все, сматываемся.

У подъезда их встретила пожилая соседка Тихаря по лестничной площадке, с которой утром разговаривал Гребень.

– Ну что, нашли Алексея Ивановича?
– полюбопытствовала она.

– Нет, - хмуро ответил Гребень, старухи этой здесь только сейчас и не хватало.

Но соседка не отставала.

– Я вот еще что вспомнила. Ты тут спрашивал, не приходил ли к нему кто, - начала она.

– И что?

– Приходил. Мужик какой-то. Я потом у Алексея Ивановича про него спросила. Говорит, мастер, рамки для картин ему заказывал, багетом называются.

– Давно это было?

– Да недели три назад.

Вадим и Гребень переглянулись. Не было в квартире Тихаря ни рамок багетовых, ни картин, одновременно подумали оба.