Вода в бане уже нагрелась, поэтому я торопливо вытащила весь тонкий текстиль, сняла все шторки и быстренько простирала их. Развесив всё на стареньких, но довольно крепких натянутых верёвках за домом, принялась за одеяла и перины. Стирать конечно же я их не стала - хорошо выбила от пыли и оставила сушиться на заборе на солнышке. А сама взялась за тряпку.

На улице начало темнеть, когда я домывала крыльцо. Меня настолько захватила уборка, что я чувствовала невероятное удовлетворение и вдохновение. И только, когда пила на кухне чай из мяты и листьев малины с калачом, поняла, как сильно я устала. Но расслабляться было рано.

И в новом дне я снова принялась за уборку: перемыла всю посуду, помыла окна и развесила чистые занавески. Дом сиял чистотой, также, как и мои запасы еды. Купленные у Клавдии калачи закончились, а яблоками и чаем сыт не будешь.

Взяв потрёпанную корзинку, я решилась выйти за пределы полянки. Далеко от домика отходить не решилась, обследовала лес поблизости. Находки были неутешительны: дюжина грибов, несколько кореньев, десяток луковок дикого лука и заросли одуванчика, листья которого были грубы, но всё ещё пригодны в пищу.

Разложив на столе продукты, только вздохнула - долго этим сыт не будешь. На пару дней сварить похлёбку вполне хватит, но вот как жить дальше?! А на дворе осень - ни на какие щедрые дары леса рассчитывать не приходится.

Мне нужно в город! Вот только как мне остаться незамеченной?! Как слиться с толпой и стать неузнаваемой, чтобы не вздрагивать от каждого прохожего, взглянувшего на меня?

Решение приходит весьма внезапно, когда мою испачкавшиеся от кореньев руки.

Схватив корзинку, бегу обратно в лес, где видела несколько кустов ночь-травы. Рву их, не жалея, а вернувшись, тороплюсь в баню. Наливаю горячей воды в корыто, закидываю стебли, тщательно помяв их в руках - надеюсь, всё получится. А пока моё спасение настаивается, беру в руки нож.

Тяжело вздыхаю - это даётся мне очень нелегко. Пара взмахов и половина моей косы безжизненно падает на пол. Остатки белокурых волос рассыпаются по плечам. Голове становится легче, а вот на сердце тяжело, я так любила свою косу! И Чеслав всегда говорил....

– Нет-нет-нет! Даже не смей вспоминать о нём!
– кричу самой себе, с силой сжимая глаза, чтобы остановить невольные слёзы.

Некогда мне лелеять свою боль, а думать о предателе так и вовсе!

Наливаю настой в корыто и наклоняю голову, опуская волосы в жидкость. Тщательно промываю, снова и снова....

Когда волосы высыхают, расчёсываю их гребнем. Решившись, подхожу к зеркалу.

Из зеркальной глади на меня смотрит молодая девушка с печальным, затравленным взглядом, словно у дикой зверушки. Её глаза напоминают хмурое сумеречное небо, а странного грязно-коричневого оттенка волосы придают лицу болезненную серость.

– Прекрасно!
– несказанно радуюсь я незнакомке.

Вот только почему сердце так неприятно щемит?!

В Ярграде жизнь привычно била ключом, как будто ничего и не произошло, как будто и не прибыли в город все три ворожеи. Хотя это для Хакана было бы праздником, а для столицы Беловодья совершенно будничным событием.

Люди спешили по своим делам и не обращали внимания на шатенку в плаще с пятнистой бело-коричневой лошадью. Но мне всё равно было тревожно - то и дело оглядываясь, боясь увидеть среди прохожих знакомые лица моих несостоявшихся сестёр, я шла по центральной улице, ведя за собой замаскированную Снежку.

Монет в моём кошеле осталось совсем немного и это не хватит, чтобы запастись продуктами, отчего первым делом я поспешила к лавке ювелира. Привязав лошадь к коновязи и убедившись, что у торговца нет других покупателей, поднялась по ступеням и, постучавшись, отворила дверь.

Дом ювелирного дел мастера был разделён на две части: одна из них жилая, откуда доносились детские голоса и задорный собачий лай, а вторая небольшая - рабочая зона. Сам хозяин, на мою радость, находился здесь - сидел за массивным деревянным столом и небольшой щёточкой чистил золотое колечко. Услышав стук двери, мужчина поднял голову.

– День добрый!
– склоняю голову в приветствии.

– Добрый, добрый!
– мужчина аккуратно откладывает украшение на бархатную тряпицу и поднимается на ноги. С интересом оглядывает меня.
– Чем могу помочь, барышня?

– Я бы хотела продать украшение, - бормочу, заныривая рукой в кошель.
– Мне его подарили!
– тут же уточняю.
– Но я приехала в Ярград, и для жизни здесь нужны деньги, пока не найду работу, - сбивчиво рассказываю продуманную версию.

Ювелир понимающе кивает и протягивает руку. Вкладываю в его ладонь колье. Щеки сами собой вспыхивают от смущения, а руки трясутся от волнения. И мне кажется, будто мужчина смотрит на меня как на воровку.