Дверь лестничной клетки.

Там в проеме стоял очень крупный, очень мускулистый и крайне разъяренный Тристан Кейн.

Полуголый Тристан Кейн, каким был прошлой ночью, когда она пришла к нему, взглядом пригвоздил ее к месту.

По спине пробежала дрожь, страх, ужас и волнение накатывали на нее волнами.

В теле бушевал адреналин. Дерись или удирай. Она знала, что не могла сейчас бороться с ним, не должна этого делать, если не хотела потерпеть поражение. Значит, оставалось бежать.

Не мешкая ни секунды, Морана развернулась и побежала к машине, не рискуя даже оглянуться и посмотреть, нагонял он ее или нет. Кровь громко стучала в ушах, а за учащенным дыханием было сложно расслышать звук его шагов, но она даже не стала останавливаться, чтобы перевести дыхание. Бежала со всех ног, стараясь из последних сил. Ноги болели от внезапной нагрузки, сердце бешено колотилось, пытаясь поспевать, но она бежала так, точно от этого зависела ее жизнь. Так и было.

Еще три машины.

Ей оставалось пробежать мимо трех машин, когда две крепкие руки сомкнулись вокруг нее, прижали к теплой обнаженной груди и заставили остановиться. Морана неистово вырывалась, извиваясь всем телом, чтобы освободиться, но руки держали ее, словно обручи. Она уперлась макушкой ему в подбородок и оторвала ноги от земли в попытке отпрыгнуть от него.

– Отпусти меня! – закричала она, повернула голову и впилась зубами в его упругий бицепс, трепеща от того, что нанесла ему эту небольшую травму.

Она почувствовала, как от резкого вдоха поднялась его грудная клетка, как оживился член, прижимающийся к пояснице. Он наклонился, приблизившись губами к ее уху, и щетина над его губой коснулась ушной раковины, посылая волну тепла прямо в ее нутро.

– Желаешь мне всего хорошего? – тихо пробормотал Тристан Кейн, почти касаясь губами ее кожи и заставляя ее тело жаждать этого прикосновения. – Разве ты не знаешь, что нельзя убегать от хищников, милая? Мы любим охотиться.

От его слов все внутри нее сжалось от запретного трепета и возбуждения, пока она не прекращала вырываться в попытке сбежать.

– Перестань ёрзать, если не хочешь, чтобы я распластал тебя и трахнул прямо на твоей гребаной машине.

Морана замерла, ее грудь вздымалась под его рукой, хотя маленькая ее часть велела ей и дальше вилять бедрами, провоцируя его исполнить свою угрозу.

Нет, это не должно случиться. Не снова. Больше никогда.

Подавив противоречивые эмоции, она тихо произнесла:

– Отпусти меня.

Он уткнулся носом ей в макушку и сделал глубокий вдох.

– Я уже говорил, что у нас остались незаконченные дела.

– Мне плевать, – процедила Морана, стиснув зубы от всех ощущений, что охватили ее и внутри, и снаружи.

На миг наступило молчание, а потом Тристан Кейн заговорил.

– Мы никогда не лгали друг другу, мисс Виталио. Давай не будем начинать, – пробормотал он низким голосом, окутывая ее кожу виски и грехом, словно прикосновением любовника, отчего ей захотелось закатить глаза и прижаться к его телу.

Она напрягла челюсти.

Повернула голову и укусила его за бицепс. Снова.

Но прежде чем успела сделать что-то еще, он развернул ее кругом и прижал к себе. Ее тяжело вздымающаяся грудь прислонилась к его груди, его возбужденное достоинство уткнулось ей в живот, руки держали ее почти в интимных объятиях любовника, а не врага. Его восхитительные глаза смотрели на нее с таким пылом, который пугал и вместе с тем успокаивал.

Долгий миг Тристан Кейн не произносил ни слова, только глядел на нее с необычайным вниманием, стиснув челюсти, прикасаясь к ней теплой кожей и овевая дыханием ее лицо. Его губы замерли всего в паре сантиметров от ее губ, его мускусный запах окутывал их в смертельный кокон.

Он неспешно поднял правую руку и обхватил ее подбородок ладонью, прижав пальцы к щеке твердо, но не болезненно. Морана запрокинула голову, чувствуя, как сердце забилось быстрее, а две ее противоречивые стороны боролись внутри нее из-за незначительного пространства, разделявшего их губы. Руки затряслись, и она сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь в теле.

– Следи за своим ртом, дикая кошечка, – произнес он тихо, убийственно, эротично, почти касаясь ее губ своими и неотрывно глядя ей в глаза. – Иначе мне захочется ответить взаимностью. А ты не желаешь, чтобы я приближался к тебе своим ртом, помнишь?