Морана слезла с табурета и почувствовала, как покрытые свежими ушибами мышцы запротестовали, когда она поплелась к стулу, который стоял дальше всех от Тристана Кейна и ближе к Данте, а затем села на него. Она заметила, как он прошелся взглядом от ее стула до стула Данте и принялся за еду безо всяких вступительных речей. Морана взяла вилку и подцепила кусочек восхитительно пахнущей курицы.

Она уже почти поднесла вилку ко рту, как вдруг увидела его горло в расстегнутом вороте рубашки. Его кадык подпрыгнул, когда он проглотил, поглощая этот кусочек пищи так, что у Мораны кровь хлынула в голову. Да что с ней не так, черт возьми? Это было вчера. Только вчера они трахнулись на столешнице в туалете ресторана. Ее тело не должно так реагировать, по крайней мере, не так скоро.

Заставив себя отвести взгляд от его напряженной шеи, она поднесла вилку ко рту и откусила кусочек.

И чуть не застонала.

Специи заиграли на языке, окутывая его, будоража чувства, делая еду сочной и насыщая вкусом. Было совсем не похоже, что он приготовил эту еду дома всего за час. На вкус блюдо было таким, будто над ним весь день трудились шеф-повара, прежде чем подать его гостям. Если бы Морана не видела, как он сам приготовил его с нуля, то ни за что бы не поверила, что это его блюдо. Значит, готовил он тоже хорошо. Понятно.

Никак не выдавая свою реакцию, Морана жадно принялась за еду и только тогда осознала, как давно ничего не ела. Она съела уже почти половину порции, когда Тристан Кейн вдруг посмотрел на Данте и заговорил, возвращаясь к прежнему разговору:

– О чем?

Данте прожевал, шевеля красивой челюстью, затем проглотил и, мельком глянув на Амару, обратился к Тристану Кейну:

– Обо всем.

Но тот даже глазом не моргнул.

– Скажи, что хочешь.

Данте бросил вилку, сцепил пальцы в замок и сделал глубокий, успокаивающий вдох.

Морана зачарованно за ними наблюдала.

– Ей нельзя здесь оставаться, – тихо заявил Данте не терпящим возражений тоном.

Тристан Кейн лишь приподнял бровь.

– Ты знаешь, о чем я, Тристан. Укрывать ее здесь опасно для всех нас. – Данте вновь посмотрел на Морану с толикой сожаления в глазах, а потом отвернулся снова. – Понимаю, что случившееся вчерашней ночью ужасно, и я бы сам не отпустил ее в таком состоянии. Но настал новый день. Мы не можем разом разбираться с кодами, с тем, что творится дома, да еще допустить, чтобы Виталио болтал, обвиняя нас в похищении его дочери и еще черт знает в чем.

У Мораны перехватило дыхание. Данте был прав. Она даже не подумала, какой разгром мог устроить ее отец. Войну, которой они хотели избежать, и все из-за нее.

– Он не знает, что она здесь, – сообщил Тристан Кейн собравшимся. – Он выследил ее машину, но у него нет доказательств.

Данте фыркнул.

– А то, что ты дал ему в нос? Знаешь, как к этому отнесется отец?

Тристан Кейн пожал плечами.

– Он вторгся на нашу территорию без разрешения. Он знает правила.

Данте вздохнул.

– Мы можем отвезти ее в безопасное место. Но здесь ей оставаться нельзя.

Ой, да ни за что на свете. Боже, дело плохо. Морана не осмеливалась посмотреть на Тристана Кейна, не зная, что увидит на его лице, не зная, что хотела на нем увидеть.

Сглотнув, она заговорила:

– Слушайте, мне просто нужна моя машина, и я оставлю вас в покое…

– Она останется, – тихо перебил Тристан Кейн. Слишком тихо.

Данте снова вздохнул.

– Тристан, это безумие. Ты не можешь держать ее здесь. Ты должен сказать ей…

– А ты должен уйти.

Морана не могла поверить своим ушам, когда услышала внезапную убийственную резкость в его голосе. Тристан Кейн так и не взглянул на нее – он спокойно смотрел на своего брата по крови с бесстрастным выражением лица, которое никак не выдавало его мыслей. Данте глядел на него так же невозмутимо, и от этого безмолвного разговора, завязавшегося между мужчинами, – разговора о ней – у Мораны волосы на затылке встали дыбом. Они сцепились из-за нее, и она не понимала почему. Что такое Данте знал и хотел, чтобы Тристан Кейн поведал ей? Да что, черт возьми, творилось?

Она бы спросила, но вокруг подскочил уровень тестостерона, пока оба мужчины сидели неподвижно, а тишина стала настолько оглушительной, что Морана слышала стук своего сердца в ушах, напрочь позабыв о еде. Она не сводила с них глаз, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку в любом их движении, но тщетно.

Напряжение возрастало.

Пока тишину не нарушил сиплый голос Амары:

– Данте.

Морана посмотрела на нее и увидела, как та помотала головой в знак предостережения. Значит, они оба знали.