Морана посмотрела на него, и ее сердце смягчилось, когда она вспомнила, как Амара сказала ей те же самые слова.

Но прежде чем она успела ответить, Данте сделал глубокий вдох и сжал пальцами переносицу, явно совладав с эмоцией, которую выразил в ее адрес.

– Ладно, значит, мы должны рассматривать вероятность, и весьма существенную, что все эти события связаны между собой, а не обособлены, как мы думали раньше. Спасибо за эту мысль. Что-то еще?

Морана прогнала прочь собственные мрачные мысли и сделала вдох.

– Да. Я напишу защитное программное обеспечение, которое предотвратит любые последствия использования оригинального кода, раз у нас не получается вернуть его и уничтожить. Таким образом это программное обеспечение отменит любые его действия, как только я запущу его.

Данте вскинул брови.

– Оно сработает?

– В теории такой вариант уже работает. Хотя написать подобную программу будет не так-то просто.

Он кивнул.

– Отлично. Если получится, мы все будем спать спокойнее.

Морана прикусила губу, борясь с желанием начать заламывать руки перед тем, как озвучить следующую мысль.

– Но для того, чтобы написать эту программу, мне понадобятся мои вещи. Главным образом ноутбук и жесткие диски, которые, кстати говоря, все еще лежат у меня в кабинете. В моих апартаментах. В моем доме, откуда я уехала две ночи назад.

Данте кивнул, вставая.

– Мы это уладим. Тебе еще что-нибудь нужно?

Морана помотала головой.

– Спасибо. Все в порядке.

– Хорошо. Позвони мне, если понадобится что-то еще.

Еще раз вежливо кивнув ей, Данте направился к лифту как раз в тот момент, когда двери кабины открылись и из нее вышел Тристан Кейн в костюме без галстука. Он резко остановился, увидев Данте.

Значит, лед между ними не оттаял с того провального обеда. Приятно знать.

Он даже не взглянул в ее сторону, не сводя глаз с Данте, и Морана заставила себя сидеть неподвижно, не привлекать его внимания, не позволять ему повлиять на ее эмоции. Спасибо, не надо, ей очень нравилось быть в уравновешенном состоянии. А этот мужчина пробуждал в ней желание вопить, как ошалевшая банши, что было не самым приятным, но очень подходящим мысленным образом.

А еще это помогло ей осознать следующее: во-первых, на протяжении последних двух дней Тристан Кейн ее избегал, а во-вторых, он, как правило, не обращался к ней лично в присутствии других людей. Еще Морана не понимала его линию поведения. Поэтому пока что она была защищена от своей внутренней банши, а если все продолжится в том же духе, то он уйдет, и Морана снова сможет думать рационально.

– Тристан, нам нужно поговорить.

Не самое заманчивое заявление. Но, по крайней мере, ровный голос Данте развеял возникшее между ними напряжение настолько, что Морана сумела поднять взгляд и посмотреть на этих двух высоких широкоплечих красивых мужчин, которые были так смертельно опасны, насколько это вообще возможно.

– Да, нужно, – ответил Тристан Кейн, и она отчетливо уловила в его тоне предостережение, адресованное Данте, чтобы тот не открывал рот, пока она внимательно их слушает. Еще чего. Морана закатила глаза и уткнулась в телефон, услышав, как оба мужчины вышли из квартиры и зашли в лифт. Двери закрылись с тихим звоном, и Морана почувствовала, как напряжение, которого она даже не замечала, с громким выдохом покинуло ее тело.

Раз с новыми кодами придется повременить, пока она не получит свои вещи, Морана разблокировала телефон и продолжила изучать загадочный распад Альянса, случившийся двадцать два года назад.

Морана резко проснулась, плохо понимая, где находится. Шея согнулась под странным углом на спинке дивана, поджатые ноги онемели, волосы растрепались во все стороны, а руки сжимали лежащий на коленях телефон. Она выпрямила шею, ощущая тупую боль в затекших мышцах, и, взглянув в роскошные окна, увидела, как на город опускаются огненные объятия сумерек, растворяясь в темном бархате наступающей ночи. Мерцающие огни города и прохладные волны моря по ту сторону окна отрезвляли ее чувства.

Она неизменно наблюдала этот вид на протяжении последних нескольких ночей, а эти окна с той дождливой ночи стали ее частью, совсем как ее машина. Но все же Морана сомневалась, что когда-нибудь устанет снова и снова наблюдать один и тот же вид. Дело было не только в его красоте. А в чем-то большем. В воспоминании о том, что сопровождало эту красоту, о печальной одинокой ночи, которая больше не являлась таковой.

Относилась бы она к этим окнам так же, если бы не было того воспоминания? Или они были бы для нее как окна в ее собственном доме? Просто окна. И все же каждый раз, когда Морана смотрела в них, каждый раз, когда видела город, море, звезды и бескрайнее небо, у нее перехватывало дыхание.