— Я обязан твоему мужу своей новой жизнью.

— А как же та девушка?

— Какая? — не понял Вир.

— Та, что пришла с тобой и смотрит на меня сейчас так…

Шаори кивнула в сторону Рубины.

— Она мой товарищ.

— И только?

— Я не знаю…

Вир понуро опустил глаза.

— Хорошо. Иди.

Шаори легонько подтолкнула его.

— Иди-иди! И не беспокойся о нас. Я справлюсь, как справлялась прежде.

— Ты уверена?

— Иди! — настойчиво повторила Шаори. — Иди, пока Ярлана не видит. Этого ей не нужно видеть сейчас.

Оглядываясь на каждом шагу, Вир вернулся к своим товарищам.

— Что это было? — насупился Нат. — Ты можешь объяснить? Кто эта женщина?

— Я не знаю, — угрюмо покачал головой Вир.

— А ребёнок? — допытывался Нат.

— Я не знаю!.. Не могу тебе ответить на это.

Вир отчаянно сверкнул на него глазами.

— Оставь его в покое! — сказала Рубина, беря товарища под руку. — Пошли!

вместо эпилога

ВОЗВРАЩЕНИЕ В БУДУЩЕЕ

«Есть два пути: путь вперёд — к социализму и путь назад — к капитализму.

Есть люди, которые думают, что можно стать на какой-то особый, третий путь.

На самом деле любой третий путь — возврат к тому же капитализму…»

И. В. Сталин

«Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового,

а не на борьбе со старым»

Сократ

Глава 1. Солнце новой жизни на земле зажжём!

Шёл бой — беспощадный и яростный — и, казалось, не будет ему конца, казалось, нет такой силы, что могла бы остановить это смертельное кровопролитие, способной усмирить гнев и отчаянную храбрость людей, упорно карабкающихся по лесистой горе: шаг за шагом, от камня к камню, от дерева к дереву. Что гнало их вперёд, под пули и взрывы? Прячась за камнями и стволами от безжалостного смертоносного металла, они с каждым новым метром приближались к своей затаённой мечте: о лучшей доле, о справедливости и равенстве для всех и каждого. Их подталкивала вперёд укрепившаяся в их сердцах вера в то, что эту проклятую богами жизнь можно изменить, изменить собственными руками, здесь и сейчас, на этой самой горе, возможно, пожертвовав собой ради общего важного дела. Но смерть та не станет напрасной, она не будет данью деньгам или сытому спокойствию с рабским ярмом на шее. Нет! Эти самые простые рабочие люди сражались сейчас за будущее, они бились ради будущего своих детей, и детей их детей. Ради того будущего, о котором они до сих пор не отваживались думать или отгоняли от себя мысли о нём, как мечтания о неизбывной сказке, отгоняли с презрением и раздражением, за которым скрывали свою слабость. Но теперь они стали сильны духом, стали сплочёнными в едином порыве, почувствовав наконец-то себя людьми, а не безропотными скотами. И кто же вёл их вперёд к свободе? Кучка странных, но отчаянных людей — чужаков, пришедших с материка и убедивших их предводителя Руна Хо поверить в необходимость борьбы.

Как раз за два дня до этой решающей битвы в палатку вождя шахтёров привели пятёрку чужаков, поведавших Руну Хо о том, что все они «Серые Ангелы» — тайные борцы с режимом и предвестники скорых перемен. Они пришли на остров, чтобы оказать посильную помощь восставшим шахтёрам в их борьбе с кровожадной золотодобывающей корпорацией и её алчным владельцем.

— Но почему вы считаете нас достойными вашей помощи? — удивился тогда Рун Хо, привыкший не доверять чужакам.

— Если у вас начинается дрожь негодования при каждой несправедливости, то вы мой товарищ! — открыто улыбаясь, ответил ему один из пришедших.

Это был Вир.

— Ваша борьба способна перерасти во всенародное восстание, — продолжал он. — Вы для народа Гивеи светоч надежды на лучшее будущее, которые можно вырвать из рук тиранов только в борьбе. И только так можно изменить это будущее — ради наших детей, ради наших внуков и внуков наших внуков.

— Мы с врагами рабочего народа сами здесь сладим, — уверенно заявил Рун Хо. — Нам чужой помощи не надо. И самим нам идти с этого острова незачем.

— Узко мыслишь, товарищ, — покачал головой Чад. — Рабочий народ он не только на Акашиме живёт и страдает от гнёта олигархов и сановников не меньше вашего. Так что зря ты надеешься, что они вас здесь не задавят. Пока что и власть, и сила в их руках находится.

— Поэтому-то нам и нужно объединяться, вести общую борьбу, — подхватил Вир. — Необходимо поднимать весь гивейский народ на сражение за свою свободу, за наше общее будущее! Всем нам давно пора забыть своё рабское прошлое и вспомнить гордое слово «товарищ». Оно должно стать нам дороже всех красивых слов и с этим словом мы повсюду будем дома, с ним для нас не будет ни чёрных, ни цветных, и везде с ним мы найдём родных и близких себе по духу. Вот вы все — наши товарищи по борьбе, потому что вы первыми подали здесь пример решительных действий, взялись за оружие, чтобы отстоять свои права, данные каждому человеку от рождения. Хвала вам и слава! И я уверен, что каждый из вас когда-нибудь будет награждён по заслугам. Но пойми же, товарищ, нельзя останавливаться на этом, нельзя замыкаться в тесном мирке этого острова, если вокруг тебя остаётся прежний инфернальный мир. Нам и только нам дано право писать законы, по которым мы станем жить, вписать их в историю золотыми буквами, чтобы слова эти обрели бессмертие, величие и славу!

— Какие такие законы? — удивился Рун Хо.

— Закрепляющие право каждого человека на ученье, на отдых и на труд во благо общества, во благо каждого! Право на жизнь, а не на прозябание и скорую смерть от непосильной работы ради богатства и прихоти какого-нибудь здешнего олигарха.

— Что же ты нам предлагаешь?

Вир заметил, как в глазах Руна Хо сомнение сменилось загоревшимся огоньком надежды, и чтобы закрепить её он уверенно и горячо заявил:

— Идти на материк! Идти походом на южную столицу! Я уверен, что к вам присоединяться тысячи людей, жаждущих для себя лучшей жизни. Нужно взять Линь-Шуй, взять там власть в свои руки, и тогда пояс освободительной борьбы протянется по всему южному побережью. Пускай пока только здесь, но глядя на вас и на севере пробудиться остальной народ, осознает свою силу, а затем поднимется с колен и присоединиться ко всеобщей борьбе за правое дело, за наше общее будущее.