Я присела перед ней на корточки и сжала ладонями хрупкие детские плечи.

– Мама попросила тебя дать обещание, что ты никогда не заговоришь без разрешения короля. Лисава, понимаешь, что это значит?

Девочка покачала головой, а я улыбнулась шире, но поумерила свой пыл, чтобы не испугать ее безумным оскалом.

– Это значит – ты можешь нарисовать мне подсказку! Что-нибудь важное… Что точно наведет меня на правильную мысль! И обещание не будет нарушено. Ты же ни слова не скажешь, а просто нарисуешь!

В зеленых глазах ребенка опять зажглась надежда, а угрюмую серость на лице озарил нежный румянец щек.

– Подумай, Лисава, – я перестала сжимать ее плечи и взяла правую ладонь. – О чем я непременно должна узнать, чтобы раскрыть секрет короля. И нарисуй, мне эту подсказку.

Девочка озадаченно коснулась пальцем губ и посмотрела в небо, размышляя, что бы такого нарисовать, а я затаила дыхание. И когда в груди начало жечь от нехватки воздуха, Лисава вновь на меня посмотрела и серьезно произнесла:

– Но вы еще не пообещали: если я нарисую подсказку – Чакс покатает меня на Злате.

– Обещаю, Лисава. Нет… Клянусь! – с жаром ответила, а девочка расплылась в счастливой улыбке.

Она высвободила свою ладонь из моих рук и побежала к деревьям аллеи на заднем дворе, что-то высматривая на земле. Присела, подобрала сухую палку, и поманила меня к себе под тень деревьев, где на вытоптанной дорожке не было травы.

С часто бьющимся сердцем я опустилась напротив нее и затеребила пальцами ткань юбки, наблюдая, как острый конец палочки начал рыхлить землю и выводить заветный рисунок. Вот только чем дольше девочка рисовала, тем больше я недоумевала. И когда она закончила, озадаченно произнесла:

– Звезды?

Нахмурившись, я еще раз оглядела ряд из семи неровных пятиконечных звездочек и задумчиво погладила подбородок. Как же занятно… И непонятно. Грустно признавать, но я совершенно не представляла, как звезды помогут разобраться с невестами и ладонями Богини. Наверное, я что-то упускаю, раз у меня не получается сообразить ничего толкового. Потому что, судя по довольному виду девочки, она считала свою подсказку очень…хорошей. А выглядеть глупой в глазах ребенка совсем не хочу. Значит, остается только одно: попробую предложить Лисаве прокатиться на Злате не один раз, а два. Или три… Тогда, может, она нарисует что-то более существенное или хотя бы понятное.

– Спасибо, Лисава, – улыбнулась я, продолжая смотреть на рисунок звезд и пытаться расшифровать их смысл. – А давай…

Но девочка вдруг меня перебила:

– Леди… Цесса.

Я подняла на нее взгляд и заметила, что девочка смотрит куда-то вверх за мою спину.

– На дереве дядя…

От затылка по спине скользнул холод страха. Я глянула из-за плеча, а потом резко обернулась и стиснула зубы. На толстой ветке могучего дуба стоял мужчина в темной одежде, капюшоне и маске, а в руках он держал натянутую до предела рогатку, готовый вот-вот в меня выстрелить.

Резинка рогатки сомкнулась с тихим щелчком, а я схватила Лисаву и опрокинула нас на землю. Раздался свист. И в тропу воткнулся такой же дротик, что утром показал принц. Совсем рядом… Я могла без труда до него дотянуться, вот только трогать побоялась. Вдруг его яд убьет меня лишь от одного прикосновения.

Вскочив на ноги, я подняла перепуганную девочку и громко крикнула:

– Тень! – но в ужасе замолчала, вспомнив, что собаки рядом нет. Она осталась возле конюшни.

Страх упустить Лисаву, а с ней и тайну ладоней Богини, совсем меня ослепил. И, когда я выбежала за девочкой через вторые двери конюшни, совсем позабыла позвать Тень. Но, может быть, она догадалась, последовала за мной и уже где-то рядом? Скоро придет? Спасет нас?

Надо потянуть бы время и какая-нибудь помощь непременно поспеет!

Я попыталась убежать к замку, но убийца спрыгнул с ветки и встал посреди тропы, отрезав нам путь.

– Остановитесь… Здесь же ребенок! – взмолилась я, но ему было все равно.

Он снова оттянул резинку рогатки и приготовился выстрелить, а я спрятала Лисаву за спину и почувствовала, как девочка испуганно вцепилась в мою юбку. В темно-карих глазах убийцы я отчетливо увидела непоколебимую решимость. Он ни за что меня не отпустит. Не пощадит. Не позволит сбежать, спрятаться или заговорить ему зубы. Он здесь, чтобы меня убить. И только. Даже не расскажет, почему я должна умереть.

Мгновение превратилось в вечность. И растянулось так сильно, что, казалось, само время вот-вот лопнет и щелкнет по миру, точно порванная струна по руке.