Довольная тем, что привезла из Парижа сандаловую пену, Бретт скользнула вниз по лохани до тех пор, пока пена не достигла подбородка. Успокаивающее действие ванны было ей необходимо после вечера, проведенного в сомнениях по принятию решения о приобретении дома. Бретт полностью вытянулась и ногой попыталась дотянуться до струи горячей воды. Она увеличила напор воды, и вся комната наполнилась ароматным паром. Она положила голову на подушку на краю лохани. На лбу выступили капельки пота, но ласковая вода была очень приятной. Она закрыла глаза, и вздох облегчения сорвался с губ.

Решение купить пятиэтажный дом было принято без особых раздумий, после того как Джефри пояснил преимущество оплаты налогов на собственность перед оплатой ренты, с одной стороны, и то, что это вложение денег в недвижимость, с другой. Проблемой для нее было привыкнуть к мысли, что она может тратить около двух с половиной миллионов долларов. Несмотря на все сведения о своем состоянии, Бретт никогда не думала о себе как о миллионерше, и тем более что может стать миллиардершей после смерти деда.

Она сжала натуральную морскую губку и крошечные ручейки воды побежали по ее груди, стали разбивать пузырек пены. Тепло воды проникало внутрь ее тела, делая его более податливым и восприимчивым.

Неожиданно Бретт ощутила страстное желание, не охватывающее ее со времени разрыва с Лоренсом. Она была молодой, энергичной, и ее тело желало мужского прикосновения. Чтобы унять возбуждение, Бретт яростно принялась тереть губкой руки и ноги. Ей никак не удавалось заглушить воспоминания о страсти, которую она познала с Лоренсом. «Будет ли еще в моей жизни такое?» — подумала она.

Вся сложность заключалась в том, что рядом с ней не было мужчины, если не считать Джефри Андервуда, но она не думала о нем как о поклоннике, хотя со дня операции Лилиан Джефри стал для нее больше, чем помощником в делах. Он регулярно звонил и справлялся о здоровье Лилиан и ее собственном. Когда Свен наконец приехал из Австралии, Джефри сопровождал его в больницу и вместе с Бретт ожидал, пока тот разговаривал с сестрой. Они втроем обедали в ресторане «Смит и Воленски».

Свен поглощал пищу последовательно, начиная с салата и печеного картофеля, который он, намазывая маслом, съедал по частям, и кончая бифштексом с кровью.

Он разговаривал только по необходимости, и, когда Бретт предложила ему комнату для гостей в Сан-Ремо, сообщил, что, так как Лилиан стало лучше, он этой ночью улетает обратно в Расин. Дед показался Бретт еще менее доступным, чем в телефонных разговорах, и она была рада присутствию Джефри.

С тех пор Бретт и Джефри встречались дважды: на обеде и опере «Манон Леско» в Мэт, и еще один раз во время ленча. Он был любезен и внимателен, но для Бретт все еще оставался неосязаемым. Его правильная речь звучала так, словно он громко зачитывал документ, а одежда и ухаживания были настолько безупречными, что временами Бретт было интересно узнать, расслабляется ли он и снимает ли когда-нибудь галстук. Но, несмотря на его манеру поведения, Джефри, казалось, был заинтересован ею. Очевидно, он разобрался в ее деятельности и теперь, как и в Париже, его помощь и советы были неоценимыми. Бретт не чувствовала давления с его стороны, и уже одно это делало его неплохим компаньоном.

Вода стала остывать, пузырьки исчезли. Бретт пошлепала пальчиками по воде, слегка разбрызгивая ее, решая, что предпринять: то ли освежить ее, то ли закончить свое омовение. Решив последнее, она поднялась и завернулась в огромное черное с белым полотенце. Хильда и Альберт были вместе с Лилиан в Кокс Коуве, поэтому в квартире, кроме нее, никого не было. Прислушиваясь к тишине, она прошла через холл в свою комнату. Собираясь на обед с Джефри, Бретт со всей тщательностью продумывала свою одежду. И вовсе не для того, чтобы сразить его, а просто по сравнению с его всегда безупречным видом чувствовала себя слегка растрепанной и неряшливой. Сегодня вечером они встречались с Лизи и Джо в ресторане «Сохо», и ей хотелось чувствовать себя уютно и расслабленно, а не зажатой, как это обычно бывало в присутствии Джефри.

«Лизи и Джо на самом деле идеальная пара», — подумала Бретт, когда стояла у гардероба с платьями в ожидании вдохновения.

В первый раз после ее возвращения из Парижа они приезжали в Кокс Коув. Они много смеялись и болтали. Освежительные напитки со льдом так подействовали на них всех, что Лизи и Джо остались на ночь. Они были верными друзьями, и тот день прошел в полной гармонии.

Лизи была Лизи. Она была и Лиз Пауэл, репортер с «горячих точек», бесстрашной и очаровательной. Она была серьезной и веселой, а ее, казалось бы, легкомысленные замечания были очень разумны. Бретт было хорошо и надежно со своей подругой.

Джо был ласковым, веселым и влюбленным. С Лизи он был открыть™ и честным, и верил, что она никогда не предаст его веры в нее.

Достав черное газовое платье фирмы «Норма Камали», она вспомнила, что в свое время у Джо к ней была безответная любовь, но сейчас ее это не волновало. Решив, что, если бы тогда у нее не возникло простых дружеских чувств к Джо, теперь это могло бы стоить счастья Лизи. Бретт застегнула широкий черный кожаный пояс с серебряной пряжкой на спине. «Я давно уже должна была бы понять, что для меня нет справедливости там, где существует мужчина», — подумала она, подкрашивая губы и подводя глаза. Она расчесывала волосы до тех пор, пока ее блестящие локоны не оттянулись. Бретт надела ожерелье, но тут же решила, что серебряных с бирюзой серег будет вполне достаточно. Осмотрев себя в зеркало, она развеселилась: