Нет, она должна заставить его полюбить ее заново, этого нового его с этой новой ею. Это может случиться.

— И я не знаю, откуда у тебя информация обо мне, — продолжал он, его голос был грубым и глубоким, напоминая ей о дикой природе. — Но я выясню и это. Надеюсь, что в итоге это окажется лишь реликвия твоей бабушки, потому что альтернатива тебе не понравится. — он был довольно горяч, угрожая ей, хотя она сомневалась, что он оценит, если она скажет ему это в лицо в данный момент. — Теперь мне просто нужно выяснить, чертовски ли ты лжива или нет.

Зефир сделала глоток воды.

— Я открытая книга.

Альфа подражал ее движениям и пил свою воду, движение мышц его шеи было очень сексуальным. Боже, с годами он становился все сексуальнее, и ей не было стыдно признаться, что она хочет его в постели, вне постели, у стены, любым способом.

— На всякий случай, если ты не лгунья, — он поставил свой стакан на стол между ними, его рука усилила хрупкость стакана, — Считай простым предупреждением не ожидать ничего романтического от этих отношений. Мое любопытство к тебе не равно романтическому интересу. Если ты ожидаешь чего-то в этом роде, ты будешь разочарованы. Я не люблю.

Лжец. Он любил, просто не хотел этого. Но она знала, что у него есть щиты, а у этого Альфы явно была тонна проблем с доверием, поэтому она не отнеслась к его предупреждению легкомысленно. Ей придется пробираться через эти воды с багажом его прошлого и надеяться, что они смогут выбраться на берег.

— Очень жаль, — легкомысленно пожала она плечами. — Я склонна привязываться к своим любовникам.

— Я не твой любовник, — напомнил он ей. Она улыбнулась. — Я также не буду твоим любовником. — его челюсть дрогнула. — Похоть оставляет меня пустым сейчас. В любом случае, в долгосрочной перспективе это лучше.

— Значит, я буду… твоей соседкой по комнате? — она рассмеялась.

Он постучал пальцами по столику между ними. Ему нравилось постукивать. Боже, в ее мозгу полный бардак.

— У тебя может быть своя комната. — постукивание, постукивание, постукивание. — На время брака давай просто будем общаться друг с другом. Я нахожу тебя достаточно интересной. Мы можем быть сердечными, но лучше не усложнять ситуацию, добавляя в нее что-то сексуальное.

— У нас есть химия, — заметила она.

— Жалостливый поцелуй не в счет.

Жалостливый поцелуй, ее задница. Он был увлечен этим так же, как и она.

— Это горячая химия, — наклонилась она вперед.

Он пожал плечами.

— У меня была химия с моей будущей невесткой. Но это не значит, что я действовал в соответствии с этим.

Оу вау. Зефир моргнула и обдумала тот факт, что ей предстоит встретиться с кем-то, с кем он уже думал быть вместе.

— Химия обманывает, Зефир, — продолжил он, бросив бомбу.

— Тогда что говорит правду? — она наклонила голову в сторону, интересуясь ходом его мыслей.

— Сердце, — сказал он, и в его голосе не было ни капли страдания.

— И что говорит твоё?

Неповрежденная сторона его губ приподнялась.

— Ничего. Ублюдок молчит уже много лет. Это мертвый, покрытый шрамами кусок бесполезной мышцы.

Боже, это причиняло ей боль. Ей было больно от того, что он построил себе башню с такими высокими стенами, что они стали непробиваемыми.

Ты надежда, солнышко. Надежда на лучшую жизнь.

Мальчик, сказавший ей это, явно жил на башне, недосягаемый. Но если понадобится, она преодолеет стены, доберется до вершины и спасет своего возлюбленного. Она даст ему надежду, если это будет последнее, что она сделает.

Его план держаться от нее подальше не сработает, но она держала это в себе. Она будет искушать и соблазнять его, пока он не сдастся. Нет ничего более сильного, чем девушка на задании. Говорить ему о том, что ее планы включают в себя несколько крепких шлепков по коже, наверное, пока не стоит.

Она подняла перед ним стакан с водой.

— За химию, которая лжет.

Он поднял свой.

— И за сердца, которые умирают.

О боже, он даже не представлял, какую реанимацию она для него запланировала.

Они летели молча, но дружно. Зефир достала свою электронную книгу и притворилась, что увлечена романом, скрытно наблюдая за ним, а он просто смотрел в окно, погрузившись в раздумья. Стюардесса снова пришла с бутербродами, и Зефир отложила читалку, радуясь предлогу снова завязать с ним разговор.

— Я думала, ты работаешь на своем ноутбуке или еще где-нибудь, такой повелитель вселенной, как ты, — поддразнила она, разворачивая свой бутерброд.

— Я не умею читать, — просто ответил он ей.