Женщина была при смерти, но она разговаривала с Зефир. Она расспрашивала о ней, о ее семье, играла с ней в вербальные игры. Она говорила о своем сыне, о том, какой он сильный мальчик, какой он хороший человек, но ей было грустно оставлять его одного. После ее ухода у него никого не будет, и Зефир, у которой сердце разрывалось из-за мальчика, которого она не знала, пообещала ей, что будет рядом с ним. Пожилая женщина, Адриана, с любовью улыбнулась и взяла с нее обещание. В ту ночь она умерла во сне.

На следующее утро Зефир увидела в окно палаты высокого худого тринадцатилетнего мальчика в рваной рубашке, который швырял стул, его золотистые глаза покраснели от слез, боль в его теле была такой же, какую она чувствовала в своем в тот момент.

Алессандро Вилланов любил свою мать до такой степени, что медсестрам приходилось давать ему успокоительное, заглушая его болезненные вопли.

И Зефир, даже покинув больницу в тот день, никогда не забывала о нем. Это было только начало их отношений, о которых он не подозревал.

Она ничего не сказала ему об этом, наблюдая за янтарными глазами, такими светлыми, что всегда называла их золотыми. Его прекрасные глаза, поврежденные, из-за чего он частично ослеп, с кожаной повязкой, закрывающим их.

— Тебя это беспокоит? — мягко спросил он, и она поняла, что он говорит о своей повязке на глазах.

Она удивилась вопросу. Был ли он неуверен в себе из-за этого? Может быть, и нет. Может быть, это просто любопытство.

— Вовсе нет, — честно ответила она.

Пока он в порядке, ее это не беспокоило. Но ей стало интересно, когда это случилось, как это произошло и как он оправился от этого.

— Тогда скажи мне, что ты скрываешь.

И чтобы он прогнал ее как сумасшедшую? О нет.

— Всему свое время, — мягко улыбнулась она ему, в ее сердце кипела радость от того, что она снова нашла его. — Просто знай, что я не лгунья. Каждое слово, которое я тебе сказала, правда.

— Я не хороший человек, — сказал он ей. — В моей работе у меня есть враги. Как бы ни было интересно твое предложение, ты не представляешь, в какой мир шагнула бы любая моя жена.

— Я знаю. Ты звезда преступного мира и все такое. У тебя больше недвижимости, чем положено любому мужчине, ты забираешь людей с улиц и нанимаешь их в сомнительные предприятия, вокруг тебя почему-то крутятся секс-работницы.

Он напрягся при перечислении ею фактов.

— Нетрудно докопаться до того, что ты глубоко залез в какие-то темные места, что делает тебя опасным, что делает тебя могущественным, и хотя я могу не знать тонкостей, я все это знаю.

— Тогда тебе следует бежать в другую сторону.

Она осталась сидеть.

Он откинулся в кресле.

— Это… неожиданно. Почему именно я? — спросил он в упор. — Такая девушка, как ты, может выбрать себе в мужья любого. Должна быть другая причина.

— Возможно, мы созданы друг для друга, — подмигнула она. — Возможно, твой поцелуй ошеломил меня.

Неповрежденная сторона его рта дернулась.

— Я давно не был с женщиной, Зефир, — тихо предупредил он ее. — Будь осторожна в том, как ты предлагаешь мне себя. Не зря меня называют зверем.

Он был именно тем, кого она хотела.

— Ты извращённое чудовище. Я извращённая принцесса. Мы просто созданы друг для друга, красавчик.

Он не отреагировал на легкость в ее голосе, просто наблюдал за ней еще некоторое время, и она позволила ему увидеть свою искренность. Позволила ему рассмотреть ее волосы цвета бургунди, ее круглое мягкое лицо, ямочку на щеке при улыбке, серебро в носу и ее довольно скучные светло-карие глаза.

— Хорошо, я в игре.

Вздох облегчения вырвался из нее.

Он вновь постучал пальцами по столу. Зефир более сосредоточенно наблюдала за тыльной стороной его руки: длинный шрам от сустава среднего пальца исчезал под одеждой, черные чернила обвивали линию, словно лианы с шипами, но без цветов. Интересный выбор. Она стала представлять, есть ли у него еще чернила вокруг остальных шрамов. Ей хотелось исследовать каждый их маленький сантиметр.

— Итак, брак на один год, прежде чем мы разойдемся в разные стороны? — спросил он, его глубокий баритон вызвал в ее сознании образы темной кожи и бесконечной дикой природы.

— Да, — ответила она, отогнав на время нахлынувшие мысли.

— Я получу тебя на тот период времени, на который я хочу? Как я хочу?

Ее дыхание сбилось.

— Да.

— В общем, ты хочешь сказать, — наклонился он вперед, — Что я могу прямо сейчас обогнуть стол и раздвинуть твою киску, пока мои люди могут слышать твои крики за пределами этого кабинета?

Зефир почувствовала, как сжались ее бедра. Черт.

— Да.

Его повязка на глазу блеснула в солнечном свете.