— Кроме того, что она преследовала тебя, ты имеешь в виду? — Гектор усмехнулся, его белые зубы засверкали на фоне темной кожи. — Ты, должно быть, очень хорошо ее поцеловал, раз она так скоро делает предложение.

Или у нее скрытый мотив. Нет другого объяснения, почему такая, как она, захотела связать себя узами брака с таким мужчиной, как он. Это не жажда его денег. Нет, если бы это был наемник, она никогда бы не предложила брачный контракт.

Альфа посмотрел на оживленную улицу внизу.

— Есть новости о том, что Рейес участвовал в бою?

Голос Гектора протрезвел.

— Да, ты оказался прав. Он ставит свои деньги на бои. Говорят, он влезет в долги, как только начнется сезон.

Сезон нелегальных боев, когда все и каждый, кто был достаточно важен на своем уровне в преступном мире, ставят свои деньги. Это целая индустрия: парней покупали, тренировали, чтобы они бились до смерти, и только те, кто выживал, становились мужчинами и попадали на настоящую арену, разъезжали по разным местам и бились либо за хозяев, либо за деньги. Альфа наткнулся на эту индустрию случайно, когда пробивался по улицам, пытаясь свести концы с концами после смерти матери. И как только он понял, какое богатство могут принести его кулаки, он занялся этим делом. Бои не имели правил, просто два парня в клетке, оба знали, что только один из них может выйти, и в каждом бою, в котором участвовал Альфа, выходил именно он.

По этой причине его стали называть Финишер.

Он давал им быструю смерть, если они не злили его. И сейчас он был зол, потому что СМИ называли убийцу Фортиса Финишером. Ох, он не подарит этому мяснику быстрой смерти, это уж точно.

— Как дела у Синдиката? — спросил Альфа, вспомнив просьбу своего сводного брата Данте Марони, с которым тот обратился несколько недель назад.

— На удивление тихо.

Фантомная боль разрасталась в его правой глазнице. Даже после стольких лет это иногда заставало его врасплох: ощущение, что глаз то есть, то его нет, ощущение пустоты, которую он не мог объяснить. Альфа стряхнул, зная, что от потирания глаза становится только хуже.

— Там конверт на столе, который Жасмин нашла в своей машине, — сказал он младшему.

Гектор подошел к конверту и, разорвав, вытащил бумагу. С тех пор как он лишился глаза, его другие чувства обострились. Он их тренировал.

— Фу, — простонал Гектор. — Жасмин мне как сестра, чувак. Не хочу читать, что какой-то мудак хочет с ней сделать. Мне нужно выбелить глаза.

Альфа покачал головой, разочарованный. Он надеялся на какое-то вмешательство, что угодно, лишь бы убрать монстра, наводящего ужас на его улицы.

— Копы знают что-нибудь еще? — спросил он, сосредоточившись на солнечном свете, падающем на пышную зелень вдалеке.

— Насколько нам известно, нет.

— Черт.

Это хреновая ситуация. Альфа уже более двух лет знал, что на улицах города орудует серийный убийца, убивающий особо опасных секс-работниц. Никто из его девушек не пострадал, но слухи на улицах распространялись как лесной пожар. Полиции не удавалось собрать все воедино, в основном потому, что у них не было времени и ресурсов, чтобы тратить их на составление профилей жертв. Одного полицейского, который хотел раскрыть дело, в прошлом месяце перевели в другой отдел — коррупция в самом зачатке системы. Это одна из причин, по которой он захватил власть в городе.

— Что-нибудь слышно о сестре Кейна? — спросил Альфа, делая очередной вдох, пытаясь осмыслить все происходящее в его мире. — Разведчики вернулись?

— Пока ничего, — ответил ему Гектор. — Это было так давно, что требуется время для полной отслежки. Большая часть информации либо исчезла, либо намеренно подавлена. Это займет время.

Да, прошло много времени. И если его предположение верны, девушка либо мертва, либо находится в лапах Синдиката. Ради нее и ради Кейна он надеялся, что она в могиле. Выросший так, как он, сын работницы секс-индустрии, живший в полуразрушенном районе красных фонарей города, он видел, что происходит с девушками, которые продают себя сутенерам. В Синдикате все это выглядело как прогулка в парке. Из того, что он знал о них, их разврат намного, намного хуже. Торговля плотью была лишь одним из направлений деятельности организации. Альфа знал, что существует бесчисленное множество других. Они приложили руку ко всему — к человеческим боям, собачьим боям, торговле органами на черном рынке, рабству больных — ко всему, что только можно и нельзя себе представить. И даже зная так много, он понятия не имел, кто они, где действуют и как глубоко простираются их щупальца.

— Думаешь, она жива? — спросил Гектор, снова оказавшись рядом с ним.

Он был эмоциональным ублюдком, и поскольку возглавлял расследование пропавших девушек, Альфа знал, что его друг заинтересован в этом.

— Ради нее, — Альфа подавил желание Гектора. — Надеюсь, что нет.

Его связь с Синдикатом давняя. Знание о том, как его мать рисковала собой ради их выживания, привило ему чувство ответственности в раннем возрасте. Ему было двенадцать, когда он впервые пустил в ход кулаки, нанеся удар сутенеру, избившему его мать. Когда сутенер исчез, он понял, что не может просто сидеть и ничего не делать. Поэтому он начал заниматься боями на улицах за деньги и заработал себе дурную репутацию. Большинство шрамов на его теле были получены в боях, когда он был молод и глуп, потому что на улицах не было правил. И хотя его мать умерла сразу после этого, чувство ответственности за этих людей, его людей, никогда не покидало его.

Вскоре после этого он начал предлагать рабочим в своем районе защиту своего имени, и они просто стали давать ему немного денег, даже не спрашивая или не желая их, поскольку он стал зарабатывать более чем достаточно своими победами. Он был защитником, а не сутенером. Но со временем слух о его стае распространился — стае, где только добровольным секс-работницам разрешалось работать на себя без посторонней помощи, где они могли оставлять себе все, что зарабатывали, и сами стали давать ему долю за его безопасность. Девушки приходили в поисках защиты от клиентов, а парни с желанием работать. Альфа давал им и то, и другое. Теперь у него в стране было более тысячи секс-работников, работавших под его именем на своих условиях, совершенно добровольно, и сотни мужчин защищали их.