— Что мы можем сделать? — Булычева посмотрела на меня, а сама начала нервно теребить пальцами ремешки своей разгрузки.

— Боюсь — ничего. Разве что… кхм, разбомбите тут всё, — не факт, что это хоть сколько-нибудь поможет. Ведь чаша Бездны, как и пламя в ней горящее, имеют самое что ни на есть магическое происхождение.

Но в глазах Екатерины Николаевны уже заплясали искорки. Она уже решила, что отдаст приказ на бомбардировку всего парка, как только мы его покинем.

— Не проблема. Я всё организую.

— А ещё, гм, нужно сделать что-то с Астаротом, — ткнул я пальцем на торчащие из кучи земли крылья и хвост высшего демона. Весь насыпанный грунт словно дышал, поднимаясь и опускаясь.

— Что-нибудь придумаем. А теперь — нам пора отсюда выбираться.

С высоты птичьего полёта разрушенный Смоленск выглядел страшнее, чем с улиц. Обломки зданий перегораживали обзор, не давая оценить в полной мере весь масштаб трагедии. Но с вертолёта был видны целые районы, сгоревшие от не прекращавшегося ночного пожара. Пока всё не превратилось в угли и пепел. И даже сейчас, когда солнце уже высоко взошло над горизонтом, всё ещё виднелись тлеющие руины домов, выгоревшие остовы автомобилей чадили чёрным дымом. И тела людей — освежёванные, выпотрошенные, очищенные до костей, расчленённые. Демоны творили всё, что было угодно их гнилым душам. Но их время подошло к концу.

Тучи испарились вместе с огненными вихрями. Я задавался вопросом — насколько же сильным был мой последний удар, сумевший устроить такое? Хотелось бы, чтобы кто-то зафиксировал на плёнке последствия моей атаки. Хотя бы так увидел бы, на что я способен.

Был способен. Ведь после того, как удалось очнуться, я так и не ощутил тепла магической энергии, что разливалась по всему телу и обжигала изнутри. Очень сильна была надежда, что я лишь на время утратил свою силу. Не хотелось расставаться с только-только обретённым могуществом. И пока дышит Астарот — мне нельзя быть слабым. Я должен защитить человечество. Раз с меня всё началось — то мне и нести до конца ответственность и за поднятое Восстание, и за устроенное демонами Вторжение. До тех пор, пока всё не закончится, не будет мне никакого покоя.

— Приём-приём. Меня кто-нибудь слышит? — спросила по рации Катя, перекрикивая шум лопастей. В первые секунды в эфире стояла тишина, но затем послышался гул из ответов. Разобрать, кто говорит, было решительно невозможно.

Но все поняли, что теперь, когда небо очистилось, и огненные вихри со всей округи испарились после моего удара — связь снова стала безопасной. Ни единого всхлипа и выкрика, которыми демоны забивали все частоты. А значит, и вселиться в кого-нибудь эти твари тоже не смогут.

— Говорит Булычева. Вас поняла, слышу вас отлично! — Екатерина Николаевна впервые со смерти своего отца впустила нотки искренней радости в свой голос. Даже мне она не была так рада — видимо, присутствие сестры и близняшек ей очень сильно не понравилось.

— Требуется зачистка Лопатинского сада. Всего!.. — после недолгого молчания с прижиманием наушников к ушам обеими руками Катя ответила с кивком: — Да, я уверена в своих словах, Пётр Павлович.

Ого, сам граф Воробьёв вышел на связь? Очень приятно узнать, что с ним всё в порядке, и он сумел пережить эту самую длинную ночь в моей жизни. Да и в жизни всех оставшихся в живых людей этого мира. Но похоже, что граф, несмотря на то, что он был в курсе всех наших дел, заупрямился.

— Если хотите, я дам вам поговорить с Рониным. Он подтвердит необходимость полной зачистки, — девушка сняла с себя наушники и протянула мне. Всё ещё слабыми руками я кое-как, не с первой попытки, сумел натянуть их себе на голову.

— Ваше сиятельство, — надо же, мне уже почти не дерёт горло. Даже сейчас, когда я вынужден перекрикивать шум вертолёта.

— Иван! Рад тебя слышать. Мы боялись за тебя, — жаль, что читать эмоции прямо из души я могу только при прямом визуальном контакте. Ведь как было бы хорошо, если бы я мог проделывать подобное и при помощи рации. Сразу бы знал, насколько искренне говорит Воробьёв. Не то чтобы я ему не доверял, но всё-таки мне было бы намного спокойнее, сумей я прочесть истинные намерения. Мало ли — вдруг я всего лишь должен был выполнить свою миссию очищения Земли от демонической заразы, после чего меня должны будут списать в утиль как угрозу.

— Я тоже рад вас слышать, Пётр Павлович, — не надо выказывать свои беспочвенные подозрения, ни тоном, ни словом. Ведь если они и правда беспочвенные, то я только оскорблю хорошего человека. А если нет — спровоцирую раньше времени. Хотелось бы первого варианта, но моя интуиция почему-то указывает на второй.

— Правду ли говорит Екатерина Николаевна? Мне не хотелось бы уничтожать центр города без причины.

— Боюсь, что от центра остались только дым и пепел. Можете смело вызывать бомбардировщики, — граф явно не в курсе того, что творится Лопатинском саду. Иначе бы не задавал таких глупых вопросов: — Но у меня нет уверенности, что они сумеют нанести какой-то вред нашим целям.

Катя странно посмотрела на меня, будто не верила своим ушам. Она-то точно считала, что десятком тяжёлых бомб можно решить проблему. Помехой для атаки были только огненные вихри и демоны-охранники. Ничего, у меня есть, чем её обрадовать.

— Каким целям? Вы ещё не справились? — Воробьёв был несколько разочарован. Не иначе как они там уже откупорили шампанское и отправили свои силы на зачистку оставшихся демонов.

— Как вам сказать… начавший вторжение демон ещё живой, хотя и в глубоком нокауте. Кроме того, сперва нам нужно разрушить чашу Бездны. Только после этого нам стоит отправлять всех демонов обратно в Ад.