Дальше всё пошло как по маслу. Словно в трансе, я продолжал зачитывать лекцию. Наверное, похожие ощущения и эмоции испытывают священнослужители, когда нараспев читают молитвы.

Только вот чем дальше, тем сильнее становилось это странное чувство. Что меня размазывает по миру, как масло по хлебу. Всё такое далёкое и при этом излишне чёткое.

— Вставай, Ронин! — на этот раз голос мужской. Ронин — это вроде самурай без хозяина. И что-то ещё. Не могу вспомнить. Твою-то, как же начала раскалываться голова…

— Досрочно в Ад решил уйти? — я сейчас ясно понял, что говорит юноша, а не мужчина. Слишком мягкий и звонкий голос.

Уйти в Ад… Не могу думать. Мне будто бы ударили с размаха по затылку. Даже орбиты глаз болят.

— Роман Андреевич? — окликнула меня студентка с первой парты. Молодая, смуглая, с кудрявыми чёрными волосами.

Я понял, что стою сейчас, опершись на доску. По телу ручьём стекает пот. Руки трясутся, но всё равно каким-то чудом развязывают галстук. А то мне совсем нечем дышать. И этот запах гари, невесть откуда взявшийся, буквально душит меня.

Закрыл глаза. Досчитал до десяти. Открыл глаза.

— Слава богу, ты очнулся! Онии-сан! — на груди у меня лежала Хана и плакала. От счастья, что я сумел очнуться. Рядом с ней, придерживая свою госпожу за плечи, сидят Ако и Юко. И ещё одна тень, вне поля зрения.

Попытался поднять голову. Тут же в глазах замелькали мушки. Понятно, пока что лучше даже не буду пытаться. А то вновь потеряю сознание и отправлюсь созданный мозгом нереальный мир. В прошлое, куда более спокойное.

— Ему точно не нужна маска на лицо? — обеспокоенная сестра подняла взгляд на тень. Как оказалось, это был Хохотун. Всё ещё здесь, да?

— Не нужна. На нём теперь фильтрующие чары, — Вася выдохнул с облегчением. Похоже, что он тоже не был бы рад, если бы я вдруг помер.

— Что… с демонами?.. — прохрипел я, раздирая засохшее горло.

— Вот что ты за человек такой, Ронин? Только очнулся, а уже собираешься опять рога ломать, — покачал головой Василий: — Пока с ними всё тихо. Астарот в нокауте, его завалили землёй. Чаша Бездны пока не работает. Но пламя ещё горит.

Это хреново. Даже очень. Нужно срочно что-то сделать. Завалить этого демонического князя, а потом и чашу разбить.

— Джон сказал, что ты чуть было не потушил пламя Бездны. Демонов убил практически всех в радиусе километра. И вообще молодец.

— Хех… — как же больно говорить. Будто кипятком горло обжёг. Даже просто вдыхать неприятно. На выдохе хоть какое-то облегчение испытываю. И то неплохо.

Хана приобняла меня за шею. Как-то неловко, словно ей даже касаться меня больно. Может, так оно и есть. Кожа-то у неё красная. Как и у близняшек. Будто бы они провели под палящим солнцем целый час.

— С тобой… всё в порядке?.. — просипел я на ухо сестре. Ответом мне была болезненная улыбка. Мягкая ладонь, холодная в сравнении с воздухом, легла мне на щеку. Видимо, ей достаточно того, что она чувствует себя лучше меня.

— Нас немного зацепило, когда ты бил этого демона, — Ако ответила за свою госпожу, в привычной прямолинейной и серьёзной манере: — Но ничего серьёзного. Любой целитель управится за пару минут.

— Хорошо…

— А ещё по нам выпустили ядерные ракеты, — непринуждённо рассказала Юко. Будто какой-то пустяк.

— Чего?! — я даже приподнялся, игнорируя всю ту боль, что сковывала движения. Подумал даже, что ослышался. Ядерные ракеты? Мы тут все собрались умирать, и просто ждём, пока отмеренные нам минуты истекут? Безо всякой надежды на спасение?

— Успокойся, мы уже разобрались с этим.

Хохотун склонился надо мной, смотря в глаза. Он спокоен, но при желании можно разглядеть искорки радости глубоко внутри. Не корчил бы из себя крутого парня — уже пустился бы в пляс. Было отчего — сам бы сплясал, если бы всё так сильно не болело.

— И что… теперь?.. — надо ведь как-то разбираться с оставшимися проблемами. От меня толку ноль — выжат как лимон, и вряд ли смогу хоть шаг сделать без чьей-то помощи.

— Сидим, ждём. Вдруг что хорошее получится из всего того, что тут случилось.

— Обнадёживающе… кхе! — болело не только горло, но и лёгкие. Да что там — все внутренности ныли. Чувствовал себя, как будто бы просидел в микроволновке пару минут и чудом не сварился.

— А что ещё делать? Я эту чашу даже не поцарапаю. Девчонки твои тоже не помогут. Эх, надо было Марка попросить что-нибудь сделать, — да кто такой этот Марк? Божество, что ли? И, что куда интереснее — когда это японки перестали бояться Хохотуна?

— Сколько я лежал?.. — договорить мне не дала Хана. Спасибо, а то бы я намучался, пока выдавливал слова.