— Эх. Я же просил вас не бояться. Не покусаю я вас ведь, в самом деле, — Хохотун подал Фудзиваре руку. Японка с недоверием посмотрела на протянутую ладонь, а затем покачала головой из стороны в сторону. Отказ несколько смутил Василия. Он выпрямился, вставая в полный — весьма небольшой — рост и заложил руки за голову: — Ну, не хотите — как хотите. Заставлять не буду.

Приводить в чувство близняшек не пришлось. Как только их госпожа очнулась, так и они тут же открыли глаза. И сразу же девушки, все трое, сбились в кучу, прижимаясь спинами друг к другу.

— Вот бы узнать, что со мной не так. Разве заслужил я такого отношения к себе? Хоть чем-то провинился? Мне кажется, что нисколько, — коротко вздохнул Вася, почесав нос кончиком пальца.

На пепле рядом с Хохотуном проявилась синяя светящаяся пентаграмма, в центре которой в следующий момент вспыхнуло синее пламя. Из вспышки появился невысокий, смуглый человек в ярко-синем халате. Японки, и без того напуганные, побелели. Но всё-таки остались в сознании. Боясь издать хоть звук, они молча смотрели на очередного появившегося не пойми откуда мага. Притом владеющего фантастическими для них способностями.

— Просто от кое-кого так и веет смертью, — на лице только прибывшего мужчины заиграла насмешливая ухмылка. Коротко обведя округу взглядом свои горящих рубиновых глаз, он недовольно покачал головой: — Ну и бардак же вы тут устроили.

— Здравствуй, Марк, — поприветствовал Василий волшебника. Тот кивнул в ответ, легко взмахнув своими длинными угольно-чёрными волосами.

— И тебе долго жить, Вася.

— Только прибыл, и уже издеваешься, — выказывать своё недовольство в более грубой форме Хохотун не решился. Не столько потому, что боялся мага — скорее был ему признателен. И уж точно считал заслуживающим большого уважения.

— Без шуток. Мне и правда не очень приятно, что мой товарищ от силы живёт день-два, — видя, что юноша не торопится с ответом, Марк перешёл от любезностей к делу: — Значит, это есть тот проблемный мир?

— Ага. Паршиво выглядит, как не посмотри, — кивнул Вася.

— Это же демоны. Как им не изгадить всё вокруг себя? — взгляд волшебника упал на лежащего Ронина. Тот понемногу приходил в себя. И пусть не пытался встать, но уже шевелил ногами, разрывая пятками пепел. От такого жалкого вида маг протянул: — У-у-у… как всё запущено у этого парня.

Князь Ада, продолжавший лежать на дне воронки, подал признаки жизни. Марк щёлкнул пальцами — и разбросанная по округе земля начала заполнять место магического взрыва. Через пару секунд Астарот оказался похороненным заживо.

— А ну, лежать! И как эта скотина сумела пережить такой удар?

Подойдя к кряхтящему от боли Ивану, волшебник опустился на одно колено. Проведя рукой над телом, Марк заключил:

— Да уж, всё ещё хуже, чем я думал.

Василий, подошедший сзади, заглянул через плечо мага, будто бы пытался что-то увидеть на теле Ронина.

— Что там с ним?

— Ничего хорошего, — волшебник поджал губы: — Выгорел бедняга. До капли все силы выжег.

— И чем это грозит? — Марк посмотрел краем глаза на Хохотуна, и после короткого молчания ответил:

— Он либо восстановится через недельку, либо останется овощем до конца жизни. У него и так от души одни угли оставались, а уж теперь… Обидно за него, в общем, — особого сожаления в голосе Антония не было.

— Вот значит как. И правда обидно… Слушай, а ты не можешь для него ничего сделать? — Хохотуну было жалко этого человека. Не из-за того, что Ваня обладал редкой силой. Ему просто по-человечески было жаль лежащего в полубессознательном состоянии парня.

Пока Василий ожидал появления Ронина и сопровождающих его девиц, титан многое успел рассказать. Немного из прошлой жизни цели. Очень много, но сжато — о восстании в Аду и Войне Воли. И совсем чуть-чуть Вася услышал про новую жизнь Ивана.

Когда Хохотун увидел Восставшего в деле, то и вовсе захотел как-нибудь услышать историю начала восстания из уст зачинщика бунта. Ведь даже у Смита в документах не значилось, с какой именно искры начался не утихающий тысячелетия пожар. Если теперь Иван не сможет восстановиться — то и его история исчезнет навсегда, вместе с остатками души. И Антоний был тем, кто мог бы помочь.

— Боюсь, что не рискну. Если я начну вмешиваться в его душу — слишком большая вероятность того, что останется одна оболочка, — даже казавшийся всемогущим волшебник не сумел помочь. Или не захотел. Потому как быстро перевёл разговор на другую тему: — Джон, ты выполнил расчёты?

— Вот-вот закончу… лови! — Смит отправил данные прямо в сознание мага.

— Будете разом уничтожать все ракеты? — поинтересовался Хохотун.

— Именно.

Марк Антоний поднял руку со сложенными пальцами. Закрыв глаза, он напрягся как мог, до вздувшихся на лбу вен. С коротким, резким выдохом волшебник щёлкнул пальцами.