— Мой брат тоже всегда говорил, что любит меня, и вот, что вышло.

— Так, хватит об этом. Давай-ка, возьми сына и успокойся, и ещё одно, перестань меня называть ваше Высочество, для тебя я просто Ареана.

Принцесса встала с кровати и осторожно передала малыша Рози, тот недовольно скорчился и снова захныкал. Девушка осторожно стала его качать, то и дело, всхлипывая и утирая лицо краем его пелёнки. И тут раздался осторожный стук в дверь, Рози испуганно посмотрела на Ареану и с волнением в голосе произнесла:

— Войдите!

Дверь открылась, и в комнату заглянула Алис.

— К тебе можно?

— Господи, Алис, конечно, как я рада тебя видеть, входи скорее!

Алис подошла к кровати, и девушки обнялись, при этом Рози снова залилась слезами.

— Боже, Алис, а я думала, ты теперь тоже не захочешь меня видеть.

— Что за глупости, с чего это?

— С того, милая Алис, что наша молодая мама решила, что весь мир столь же бестолков, как и её братец.

— А что такое с Кроултом?

— А это она, наверно, лучше объяснит, так как у меня это просто в голове не укладывается.

Алис перевела взгляд на Рози, и та сквозь сдавленные рыдания произнесла:

— Я сказала ему, что отец моего сына не силой меня взял, а что я сама была с ним по любви и по собственной воле. Я умоляла его простить меня, но он возненавидел меня, он сказал, что для него было бы счастьем, если бы мы оба с моим сыном умерли. Наверно, теперь меня и мою крошку возненавидят все, как только узнают о моем грехе.

— Да он что, совсем спятил?! Так, вот что, где этот кретин? Я немедленно с ним поговорю. А что касаемо остальных, так они ждут не дождутся, когда можно будет встретиться с тобой. Многие даже поговаривают о том, чтобы устроить грандиозный праздник в честь рождения твоего малыша. Так что выкинь эти глупости из головы, я запрещаю тебе, слышишь, забивать голову всем этим бредом. Вот, погоди, станет тебе лучше, и отбоя ещё не будет от желающих понянчиться с твоим сыном. Кстати, ты уже придумала, как его назовёшь?

— Нет, у меня голова другим была занята.

— Оно и видно, ерундой всякой. Видите ли, ненавидеть её будут.

— Но они ещё не знают, что я натворила.

— Это ты так думаешь, а между тем, многие догадывались, что вы с тем молодым жрецом не даром так часто уединяетесь.

— Так значит…

— Да, милая моя, камня за пазухой не утаишь. Конечно, не говорю, что всем это нравилось, и не все повально знали, в том числе и твой драгоценный братец. Однако многие понимали тебя, так что одиночество и всеобщая ненависть тебе точно не грозит. Так что, давай, бери себя в руки и начинай думать о том, как назовёшь сына. А я, тем временем, поговорю с твоим братцем.

Алис вышла из комнаты, а Ареана через несколько минут, увидев на столе рядом с кроватью Рози пустой кувшин, решила принести воды, выйдя следом за ней. По дороге на кухню, она, проходя мимо неплотно закрытых дверей одной из комнат, услышала разговор, происходивший на повышенных тонах. Чуть остановившись, она услышала обрывок разговора:

— Ты ничем не лучше их, возненавидеть сестру только за то, что она полюбила!

— Она полюбила отеотиса!

— И что с того? Если её простил даже Великий Касиан, и сам капитан помог ей исцелиться, кто ты такой, чтобы судить её?! Или ты решил, что ты выше их?!

Ареана вздрогнула и поспешила прочь от двери, сердце её тревожно забилось. Вернувшись в комнату Рози, она постаралась придать себе беззаботный вид, хотя на душе у неё по-прежнему было неспокойно.

На следующий день, когда она пришла к Рози, та сидела в компании трёх касианских девушек и, кормя малыша, о чём-то весело переговаривалась с ними.

— Ну вот, у тебя уже и гостей прибавилось. Это та, которая решила, что от неё отвернётся целый свет.

Рози смущённо опустила голову, а одна из девушек поспешно произнесла:

— Она у нас с самого детства была мнительная, вечно придумывает несуществующих проблем, а потом переживает по этому поводу.

— Да не такие они уж и придуманные, сама ведь ты говорила, что твоя мать не хотела тебя ко мне пускать.

— Ну и что? А ты думала, всё будет так легко что ли? Но это же не повод опускать руки, повозмущаются и успокоятся. В конце концов, это твоя жизнь, и тебе решать, как ее прожить.

— Я ей то же самое говорила, только, похоже, переубедить её немногим легче, чем заставить бутана летать.