— Некоторые шрамы, конечно, затрудняют прочтение, но здесь есть всё, и название первого корабля, который ты угнал, и сколько тебе было лет, когда ты убил первого человека … солдата коалиции, — тихо произносила Кьяра, перемещаясь кончиками пальцев от одного символа к другому. — И сколько раз заходил в клетку, и скольких там убил. Боже … Ровер. … Ты знаешь почти все языки и наречия этой галактики и можешь разобраться в навигации любого летательного аппарата. Хм, вот уж не знала, что ты такой хвастун! Этот символ переводится как «я смогу украсть всё, что пожелаю!».

— Так и есть! — отозвался Ровер, больше сосредотачиваясь не на её высказываниях, а на кончиках её пальцев, касающихся его тела.

— Дата твоего рождения и имя твоего родового дома, который, кстати, не выведен на руке. Зачем-то ты его скрыл? Хал Скай Морт, — продолжала бормотать девушка. — Знак памяти о родителях, — Кьяра коснулась его лопатки. — То, что ты потерял — семья и вера. Это ведь было сделано в не лучшие времена, верно? Потому что обычно на спине скворане отмечают то, что уже никогда не вернется. Вера, конечно, это спорный вопрос и индивидуальный. Но семья? Разве тебе не захочется иметь семью в будущем?

Повернувшись к ней лицом, Ровер ответил без особого желания:

— Нет, не захочу. Подвергать опасности и вечно бояться? Что я могу дать своим детям? Я … не имею права обзаводиться настолько близкими людьми. И я не хочу продолжать свой высокородный род, чтобы потом у меня на глазах убили моего ребёнка.

— Прости, я понимаю, это очень тяжелая для тебя тема, — сконфуженно выдохнула Кьяра, снова юркнув ему за спину. — А вот это уже радует — ты избавился от пагубного пристрастия к наркотикам и выпивке. Сила воли или кто-то вставил мозги на место?

— Одна девушка, скворанка, — после долгого молчания, с тяжелым вздохом, произнёс Ровер. Кьяра слушала его, стоя у него за спиной, борясь с непреодолимым желанием увидеть в этот момент его глаза. Но Ровер не оборачивался:

— Она поддержала меня, … поверила, увидела что-то, что её зацепило. У неё была удивительная сила духа и решительность, а ещё она умела верить в лучшее и отчаянно боролась за это. Она была высокородной, как и я, только из другого дома. Её звали Кеседи. … Ты спрашивала, за что я получил второе клеймо смертника. Вот за это. Меня несправедливо обвинили в убийстве. Кеседи подло убили наёмники, а я просто первым нашел её тело. И когда меня увидели с окровавленными руками возле бездыханной наследницы рода — объяснения уже не принимались. Я был в таком ступоре, что даже позволил себя связать и бросить за решётку. … Она была моим другом, и её потеря стала для меня ещё одним жестким ударом. Моя вера пала тогда же, вернее последние её крупицы. Я вырвался. Затем вернулся, убил пол сотни скворан прежде, чем узнал имя настоящего убийцы Кеседи, и … поднял мятеж, подрывая военные корабли и базы. Я пытался выступить против правящего в данный момент дома, не ради власти, а всё ради той же испепеляющей мести. За что и получил третье, последнее клеймо. Восстание задушили, а меня приговорили к смерти. Я потерял много союзников и верных ребят. Благодаря Тану, этому гению программирования, крейсер, перевозивший партию опаснейших преступников, потерял управление, а потом мы упали там, где мы встретились с тобой. Вся моя жизнь, состояла из драк, погонь, поиска убежища, воровства, оружия, ненависти, боли. И лишь малая её часть была скрашена теплом и покоем. В основном, это происходило, когда я всё-таки замечал красоты отдельно взятых уголков этого мира, или когда я просыпался под боком у какой-нибудь милой девушки. Но зато я до сих пор свободен, и я никому не служу! — Ровер, наконец, обернулся, справившись со своими эмоциями. — Пока мне везет. Я очень способный и чертовски привлекательный парень. Если меня не злить, конечно.

Кьяра улыбнулась вместе с ним. Несмотря на все эти жуткие подробности его жизни, она начала осознанно понимать, что её вопреки всему со всё большей силой тянет к этому скворанину. Даже теперь, глядя на него полураздетого — она почувствовала желание прикоснуться к нему снова.

— И несмотря на это, ты любишь жизнь, — проговорила она, всё же коснувшись его правого плеча.

— Это свежее, — он посмотрел на символ, к которому она прикоснулась. — Я только недавно осознал, что жизнь — это единственное богатство, и что я бы хотел прожить подольше, побывать в далёких закоулках вселенной, поцеловать ещё не одну девушку и поиграть на нервах у бога, или у того, кто им себя возомнил.

У неё не было слов, они неожиданно куда-то подевались. Выветрились от его приближающегося дыхания. Кьяра смотрела на это лицо, и реальность непреодолимо ускользала. Но Ровер, лишь поцеловал её в лоб, прошептав:

— Завтра у нас с тобой сложный день, Кьяра. Оставляю тебя разгребать свои мысли.

Он ушел, а у неё вдруг появилось непонятное чувство … недостатка. Словно ей не хватило самого Ровера, ещё каких-то слов, взглядов, даже прикосновений. И совсем не было мыслей о Томе. Пространство вокруг неё всё ещё хранило присутствие Ровера, она будто бы всё ещё слышала его голос. Она знала, что он рядом, корабль не был таким большим. Но там сейчас мог быть уже совсем другой Ровер, не тот, который смотрел на неё открывшись. Кьяра даже не пыталась «разгребать» мысли. Потому что не знала, как это сделать. Она нашла единственно разумное решение — заставила себя заснуть.

А на следующее утро, опередив намерение Ровера вызывать её по рации, она первой появилась на мостике.

— Я готова, — сдержанно выдохнула девушка, покосившись на слишком серьёзного скворанина, вовсе не похожего на того вчерашнего Ровера.

— Мы полетим с тобой вдвоём, на шлюпке, — отстранённо проговорил он таким же тоном, словно подыгрывая ей. — Корабль останется на геосинхронной орбите, но не исключено, что ему придется уйти в гиперпространство без нас.

— Эй! — Кьяра обернулась на оклик Яроса. — Покеда, вдруг не свидимся.

— Что ж, на случай если больше не увидимся, — проговорила она. — Прощай, Ярос Ким. Не думаю, что буду по тебе скучать.

Она не задавала вопросов, …пока не задавала. Кьяра видела, что что-то сильно беспокоит Ровера, заставляет его держаться напряженным и одновременно отстранённым от неё. Они молча сели в шлюпку, покинув выпускной отсек, и вот тут Кьяра узнала звёздную систему, к которой они направились. Теперь она взглянула на Ровера уже мучимая определенными предчувствиями.

— Вижу, ты узнала, — заговорил Ровер. — Это космотория коалиции, система Зен. Три богатейших планеты, которые заграбастала себе Империя. Мы направляемся к Эйдасу, на котором сделали одну большую ферму, житницу, которая кормит все эти ваши военные гарнизоны. Там сегодня какой-то праздник урожая. Хотя, по-моему, у них там каждую неделю празднуют очередной урожай. Ура, поспела тыква! — Ровер усмехнулся. — Ура собрали зерно! И так далее, следуя по широкому ассортименту.