— Не подходи ко мне, — сказала она таким же дрожащим голосом. — Не подходи, я кину в тебя золу!

Сова остановилась. Её голова медленно повернулась, встав вверх ногами. Из клюва падала вязкая кровь.

Пахло железом.

Из горла птицы вырвался клокочущий голос.

— Что мне? Что мне? Что мне твоя зола?

— Я знаю, что вы, Совы, не переносите золы. Поэтому я запаслась. Поэтому не подходи, иначе я тебя ослеплю.

— Наврали. Наврали. Наврали.

Лина бессильно опустила руку. Она догадывалась, что Ведана приукрашивала свой подвиг, но… Лина нахмурилась, стараясь не думать про кровь её подруги. Кровт ручейком стекала по перьям. Поднялась с колен. Голова кружилась страшно, ноги подкашивались от слабости, но всё же она встала, хоть и при помощи сосны.

Сова не отрывала от неё глаз. В зрачках отражались звёзды.

— Меня зовут Михалина. Я — княжна города Папоротников и Цапель.

Сова мочала.

— Ты приняла мой дар. Я привела тебе его, и ты приняла, Сова. Поэтому, прошу, исполни желание.

Её тошнило от собственной лжи, от этих грязных слов и от предательства. Ольха не заслуживала такой речи над своим мёртвым телом.

Но именно это заинтересовало Сову. Круглая голова снова повернулась.

— Вкусный дар. Вкусный. Вкусный. Что хочешь?

Глубоко вздохнув, княжна заставила себя смотреть сквозь совиные глаза.

— Я хочу твоей помощи, Сова.

Тут запнулась. Что просить? Дороги? Признания? Алеха? Она же сама себе не простит, если потратит на это единственный шанс в жизни и такую жертву.

Значит, нужно просить больше.

— Я пойду с восстанием возвращать мой город. Пойду скоро, но мне не хватает армии. Не хватает людей. Один человек сказал мне, что я могу просить помощи у существ, поэтому я и пришла сюда. Пожалуйста, дай мне силы, чтобы вернуть мне мой дом.

Звёзды с любопытством подглядывали через ветви. Сова выпрямилась: так она была выше Лины — расправила крылья. Вернулась к телу Ольхи, несколько раз его клюнула, задрала голову, с хищным клёкотом доедая мясо.

В глазах Лины начало темнеть. Она не смела торопить птицу, но и смотреть на это больше не хотела.

Внезапно хищница заклокотала так громко, что оглушила Лину, да и весь лес в придачу. Девушка заткнула уши, зажмурилась. Страх сжал ей желудок и горло. Что значит этот крик? Предсмертная песня? Приговор?

Небо заполнил звук хлопающих крыльев, и на ветви деревьев опустились ещё четыре Совы. Ветви пригибались под их весом, в глазах отражалось любопытство.

Та-Сова-которая-убила-Ольху что-то проклокотала, задрав шею. Остальные Совы ответили.

Одна из Сов опустилась на землю. Глаза у неё были другие, блеклые, слепые.

Та-Сова подскочила к ней, прижалась лбом ко лбу, а затем, приподнявшись в воздухе, полоснула когтями по горлу.

Фонтан крови оросил поляну, попал на Михалину. Она в ужасе отвернулась, уткнувшись в сосну, но птица закричала вновь, привлекая её внимание.

Слепая сова лежала на земле, слегка подрагивая. Море крови медленно растекалась под ней, пачкая перья. Белые глаза смотрели в пустоту.

— Бери нож. Бери. Бери нож, режь крылья. Надень крылья. Надень.

— Что…

— Бери нож. Бери. Бери нож, режь крылья. Надень крылья. Надень, — повторила Та-Сова.

Лина вытащила клинок из сумки, кое-как подошла к телу слепой Совы, упала рядом. Остальные хищницы смотрели на неё с веток.

Лина занесла лезвие. Поборола новый приступ.

Это Сова. Всего лишь Сова. Не человек. Даже не кот. Просто птица, одна из тех, которых десятками потрошат на кухне. Если уже повар справляется, то и княжна сможет!

И она опустила клинок, вонзая в тёплую плоть. Сухожилия прорезались кое-как, кости приходилось ломать. Платье быстро пропиталось кровью, руки по локоть испачкались. Лина резала и резала, в голове стоял звон, но оно и к лучшему: думать о чём-то во время это мясницкой работы она не могла.

Целую вечность спустя крылья оказались отделены от тела.

Та-Сова снова повернула голову.

— Надевай.

— Как?.. — голос её уже не слушался.

— Надевай! Надевай!

Не понимая инструкций, Лина просто приложила совиные крылья к спине, изображая плащ. Тёплая влага струилась по лопаткам.

Та-Сова взмахнула крылом, и крылья резко стали впору. Теперь они стали полу-плащом: держались на ключице, перьями спускались к земле и больше не кровоточили.

— Теперь ты — мёртвая сестра, — раздался голос сверху. — Сестра умерла, но ты часть сестры, с крыльями. Теперь иди.