Было видно, что ведьма слегка расстроилась, но всё же кивнула.

Анжей снял кашу с огня, помешал. Взял миски и разделил еду на четыре порции.

— Насколько далеко этот город, Анна?

— Если поплывём вдоль берега, то потом нырнём в приток, на речку Гжень. Она впадает в Соху, а на ней как раз город и стоит. Ну, до середины весны прибудем. Вообще у нас выбора-то не особо, только на юг, на востоке деревенек почти нет, на западе редкие, но это и то при условии, что мы махнём рукой, дескать гори, родной Калахут!

— Нет, давайте расскажем. Слишком много сгорело, нельзя это продолжать.

— Вот и я про что. Передай кашу, что ты с ней сидишь, не делишься?

Опомнившись, он протянул ей тарелку.

“Качурка” плыла на запад в сторону уходящего солнца. По левую руку раскинулась обширная земля Папоротников и Цапель, а справа было бесконечное море, в котором, далеко-далеко, стоял сгоревший Белый остров, нашедший смерть среди цветов.

Анна управляла парусом, её кудри развивались на ветру, а взгляд горел жаждой свершений.

Вражка чертила руны на ракушках, мурлыкая себе под нос песню.

Гран дремал на коленях Анжея, слушая, как он читает.

Это была последняя непрочитаная книга, а путь предстоял неблизкий. Когда эта история кончится — придётся выдумывать новые, скрашивая их долгий поход. Но ничего, это меньшая из проблем, которые им предстоит преодолеть.

Маленькая лодка подпрыгнула на волнах. Солнце выглянуло из-за облаков, пустив на парус зайчика.

А море пело о весне.

Несколько дней Лина с дядей не разговаривали, перекидывались сухими приветствиями и дежурными фразами, но не вели, как прежде, разговоров у камина. Зато Алех стал повнимательнее, чаще появлялся рядом, сопровождал княжну, упорно интересовался её делами.

Ведана от Алеха не отставала, представляя противоположную сторону баррикад: играла с княжной в шашки, шахматы, гуляла по пустоши, тянула танцевать, когда даже музыки не звучало и рассказывала истории о своей жизни, которые Лина с превеликим удовольствием слушала.

Верная Ольха держалась рядом. Сначала служанка с подозрением косилась на новую подружку, а затем привыкла и сама вступила в игру, подпевала песням, брала на себя партии, вставляла короткие рассказы, которые и в сравнение не шли с историями Веданы.

Так прошло семь дней: днём Лина гуляла с подругами, за ужином переговаривалась с Алехом, а ночью вышивала, сидя у окна. Новое знакомство немного скрасило её быт, и ей оставалось только радоваться, что именно человек, которого она сама пустила в дом, оказался тем, кто относился к ней серьезно, а если не серьезно, то хотя бы дружелюбно.

На восьмой день после того, как терем пополнили новые жители, на ужин подавали запечённую картошку, свинину под тмином и медовуху. Алех умудрялся грациозно есть, одновременно рассказывая княжне историю из его детства, когда они с друзьями пошли на реку ловить карпов, а их погнали оттуда дружинники, поскольку место было проплачено.

Дядя, кажется, тоже его слушал, но даже головы не поворачивал, наблюдая за толпой в зале, лишь изредка кидая косой взгляд на своего ближайшего советника и Лину.

Ужин закончился, кметы собирали посуду. Алех отпил медовухи, сказал:

— Моя госпожа, мы утром с княжичем Агатошем отъезжаем в Вапаоник. Там прибудет посол от баронессы Расины, мы хотим с ним переговорить.

— Вот как…

Обернулась на дядю. Тот и бровью не повёл.

Чтож, если он даже не предложил присоединиться к поездке — так тому и быть. Пусть и дальше тонет в своих тщетных надеждах.

— Когда вернётесь?

— Через восемь дней, я думаю… Это будет скучный и утомительный поход, так что хорошо, что вы остаётесь! Столько трястись в седле ради встречи с каким-то послом — даже я этого не хочу! — он ободряюще улыбнулся. — Может, вам что-нибудь привезти? В Вавонике пекут прекрасные пряники! Вам понравится, точно.

— Нет, благодарю. Я не хочу пряников.

Лина врала: ей очень хотелось, чтобы Алех привёз ей какой-нибудь сюрприз, но ещё больше ей хотелось, чтобы дядя увидел её равнодушие.

Она осушила бокал и отправилась в комнату, не глядя по сторонам.

Утром княжна не вышла их провожать, лишь смотрела из окна на стройный ряд всадников, седлающих оленей. Видела, как дядя встаёт во главе, а Алех по правую руку. Он что-то сказал, и дядя обернулся к окну Лининой комнаты. Подождал, а потом помахал племяннице рукой.