– Это как?

– Уважение и страх. Именно так бы я назвал все то, что испытывали к нему люди. Едва ступив на землю той помойки, как начались приготовления к гладиаторским боям. Расконсервировали отдельные боксы, приводились в порядок старые трибуны. Арена наполнялась людьми и все это происходило на моих глазах и глазах капитана, который только и ждал, как бы пожаловаться Султану на несправедливое отношение. Попыток было много, но они закончились ничем. Наконец, толстяк сдался. Он перестал искать контакта с Султаном и спустя неделю уже собирался улетать, но желание заработать хоть что-то, подтолкнуло эту свинью сделать пару ставок на пилота по имени Марк Боггарт по кличке "Бегемот".

Офицер нахмурил брови.

– Марк Боггарт?
– переспросил он, словно вспоминая, где он мог слышать о нем.
– Странное имя, мне кажется я мог о нем что-то знать.

Я пожал плечами. 

– Мне оно ни о чем не говорило. Но парень был неплох, по крайней мере первые два сражения.

– Ты видел как он сражался?

– Я же сказал, что капитан остался на Эль-Данго, поставив на пилота кое-что из своих сбережений. Это был не куш, который тот планировал сорвать на моей смерти или победе, но приличная сумма. Пилот победил своего противника всего за двадцать минут. Разнес на своем "Катапульте" бедолагу в щепки. Когда машина взорвалась и ударная волна разлетелась во все стороны, стены арены буквально задрожали под этим натиском. Все зашевелилось будто ожило. Я смотрел на все с большой высоты, но и там волна затронула почти все, что не было должным образом закреплено. Странно, как эта навесная конструкция и не рухнула вовсе, но первый бой прошел удачно. Публика ликовала. Кровь пролилась и зрелище начало набирать обороты.

Офицер вернулся к своему привычному делу. Он сделал несколько записей, потом занес всю полученную информацию в компьютер и снова стал слушать.

– Сколько их всего было?

– Кого?

– Гладиаторов? 

– Всего четырнадцать. 

– С Чемпионом?

– Без.

– Почему?

– Я понял, что он ждал сильнейшего и не хотел тратить силы и боеприпасы на слабаков.

– Как часто происходили сражения?

– По-разному. Все зависело от продолжительности сражений. Всего на праздник крови отводилась неделя, по завершению которой Чемпион выходил на бой с сильнейшим. 

– Насколько я понял из твоих слов, ставка капитана не сыграла?

Я улыбнулся, вспоминая разгневанное лицо своего "хозяина", потерявшего на ставке очень большие деньги. Первая победа вселила в него ложную уверенность в исходе всего турнира, но Марк оказался не таким опытным и вскоре его не стало.

– Давай остановимся на это поподробнее.

Я рассказал ему все, что запомнил с того дня. Выбор Марка был проигрышным еще на этапе комплектации, когда каждому пилоту давалось право оснастить свою машину любым набором оружия и брони. Пилот сделал ставку на силу и мощь, превратив "Катапульта" - машину поддержки второй и третьей линии в неповоротливую каракатицу с припаянными оружиями ПИИ малой мощности. Не знаю зачем он это сделал и на что рассчитывал, но вместо того, чтобы просто забросать своего противника ракетами, он полез на рожон и вскоре был уничтожен. Не помогла и броня, навешанная на нем, как чешуя. Скорее, она и стала для него той роковой ошибкой, за которую обычно расплачиваются собственной жизнью. Горела эта железяка знатно, как и лицо капитана, чей кошелек полегчал на очень солидную сумму.

Офицер усмехнулся.

– Тебе нравится смаковать неудачу своего капитана.

– Он не был моим капитаном, - перебил я слова офицера, - Он был работорговцем. Мразью, как я потом узнал. И поверь, знай я тогда, на корабле, все, что мне стало известно уже после освобождения, я бы свернул ему шею прямо в его каюте.

– Так все плохо?

– Более чем.

Офицер не стал заострять на этом внимание.

– Как все проходило дальше?

– Бой за боем.
– безразлично продолжил я.
– Кто-то побеждал, кто-то проигрывал. Победитель уходил в бокс своими ногами, проигравший - собирался по кускам несколькими ремонтными бригадами. Они не сражались как воины. Это были цепные псы, отпетые, безжалостные. Бандиты, убийцы, приговоренные к смерти, но выкупленные работорговцами для дальнейших боев. Я видел как неумело они распоряжались своим боезапасом, как опрометчиво шли на риск и в итоге оставались ни с чем. Нас учили иначе, хотя и твердили каждый день, что цель оправдывает средства.

Щелкнуло несколько приборных датчиков. Появилось сообщение о беспорядках в третьем и шестом тюремном корпусе. Офицер на минуту отлучился, чтобы отдать соответствующие указания и снова вернулся ко мне. Я устал. Мне хотелось слегка отдохнуть и этот небольшой перерыв был как никогда кстати. 

– Чертовы безумцы, - огрызнулся брат-сиб, садясь в свое кресло.
– Они никак не угомонятся. 

В эту мгновение за окном начиналась буря. Темно-серая пелена, напоминавшая невероятных масштабов покрывало, двигалась в нашу сторону. Предвестники бури не подвели. Они никогда меня не подводили, стоило мне их только увидеть, как я знал чем все закончится.

Офицер посмотрел в окно. Потом перевел взгляд на меня и как бы сказал: "Да, дружище, ты был прав, отрицать не буду". Мы помолчали с минуту, пока вся эта картина апокалипсиса не заполнит каменную поверхность до самого горизонта. Поднимется в небо и опуститься махровым одеялом вниз. 

Удар. 

Грохот. 

Скорость была невероятной. Затряслись стулья, стол. Стоявшие на поверхности стола кружки полетели вниз и разбились на несколько частей, оставив после себя несколько мокрых капелек уже остывшего напитка. 

Секунда.

Вторая.

Вихрь пролетел, накрыв тюрьму до самого верха. За ним ничего нельзя было рассмотреть. И в это мгновение мне почему-то вспомнился полигон, Света. Как мы лежали на голой земле, накрывшись от налетевшей стихии и думая, что все, конец. Как я обнимал ее своими руками и был готов на самое крайнее, чтобы она выжила в тот момент.

Затем второй удар - несколько каменных глыб, как ядра, упали с неба на землю. Земля под ногами задвигалась.

– Черт, - выругался офицер, - давно такого не было.