Глава 8

VIII

– Я сделал то, что вы просили. Правда, мне пришлось повозиться с гидравликой, но это пустяки по сравнению с пробоиной от протонно-ионного излучателя.

Билл вытирал руки, когда я вошел в бокс, чтобы осмотреть как прошли ремонтные работы. Техник постарался на славу и сложно было не похвалить мальчугана, проделавшего такую колоссальную работу всего за несколько часов. Шрамы на теле машины стали менее заметными, пробоины покрылись солидным слоем новехонькой брони и самое главное - системы жизнеобеспечения и катапультирование, вышедшие из строя в последнем бою, были восстановлены и исправно функционировали.

– Прекрасно, - сказал я, обходя громадную махину.
– Просто великолепно.
– потом посмотрел на своего техника и поблагодарил за работу.

– Пустяки. Это просто царапины.

– Царапины?

– Конечно.
– он поднял плечи, как будто хотел выглядеть больше и устрашающе в моих глазах, но затем выдохнул и принял свой прежний вид.
– До вас у меня был один пилот. Старый. Может даже старше вас. Сколько ему было лет я не знал, но по лицу такого не посчитать. Так вот он всегда шел напролом. После боя, если его машина еще была в состоянии дойти сама до базы, броня на его корпусе напоминала растопленное масло. Все стекало вниз от высокой температуры, потом застывало и превращалось в кашу. А он мне, значит, говорит: делай, дружище, что хочешь, но чтобы через два дня техника стояла как новенькая. 

– И как ты с этим справлялся?

– В самом начале это было просто адский труд. Я вручную спиливал расплавленные части броневых листов, потом при помощи крана поднимал новые и приваривал. И так до тех пор, пока все не приходило в норму. Это могло занимать до двенадцати часов подряд, затем я ложился спать на пару часов, поднимался и снова приступал к работе. Когда внешняя часть оказывалась выполнена, мне приходилось ковыряться в проводке. Как вы понимаете, такая высокая температура жгла всю электронику и соединительные провода. 

– Ты молодец, - я похлопал его по плечу и снова посмотрел на отремонтированный мех.
– И как долго ты пробыл у него?

– У кого?

– У предыдущего пилота.

– Всего ничего. Я даже толком не успел его узнать. Да и не любил он общаться со мной, как это делаете вы. С вами мне интересно, а до этого я почти все свое время проводил в боксе. Утром он приходил в мастерскую, забирался в кабину пилота и направлялся в бой. Потом возвращался, весь в шрамах и почти не на ходу. Вылезал обратно, спускался без помощи лифта, прямо так, карабкаясь и цепляясь руками за уступы еще не остывшей толком брони, и уходил к себе спать. 

Я усмехнулся. Сел на ящик с инструментами и продолжил слушать.

– В один прекрасный день он явился в бокс как это делал всегда, что-то буркнул мне и забрался внутрь машины. Я открыл ему двери, погода была солнечной и очень теплой. В полдень стояла неимоверная жара. Я ждал, когда он вернется, чтобы приступить к ремонту пораньше, но к моменту, когда Клан официально признал потерю звена, мне уже рассказали, что старик больше не появится.

– Как он погиб?

– Все слухи. Не знаю точно. Наверное, он не слишком долго мучился. Нас собрали на смежном плацу, вывели в отдельную группу и отвезли на место последней схватки старика. Было страшно и любопытно одновременно. Мне не терпелось увидеть как все произошло, но про приезду меня ждало лишь разочарование. Груды металла, хлам, воронки, выжженная земля и ни единого признака жизни. Я долго ходил по тому полю. Кое-что взял себе на память, потому что знал, что меня должны перенаправить в другое отделение для обслуживания новой машины. 

Билл достал из кармана маленький шарик, раза в два или три раза меньше шрапнели.

– Это часть шарнира. Не знаю почему, но мне нравится таскать его с собой. Я считаю, что он приносит мне удачу.

Он слегка потряс его в руке, потом подошел ко мне и передал этот незамысловатый предмет в мои руки.

– Тяжелый.

– Не так уж и сильно, но в кармане дает немного веса.

Потом он замолчал на секунду, опустив взгляд.

– Ты здорово потрудился, Билл. Честно, я не ожидал, что ты сможешь вернуть машине ее прежний вид. Думаю, ты заслужил пару свободных дней, чтобы отдохнуть в нормальном помещении.

Он поднял взгляд, оторвав его от бессмысленного созерцания бетонного пола, улыбнулся и почесал затылок.

– Я бы рад, но... но мне будет хорошо здесь. Койка тут неподалеку, я пристроил ее в техническом помещении. Там тепло, нет шума и можно побыть одному. Разрешите остаться здесь и не уходить на отдых.

– Хорошо, - я отдал ему металлический шарик, - Пусть будет по-твоему.

Этот парень нравился мне. В нем было что-то простое, незамысловатое, притягательное. Что делает человеческое общение приятным и добрым. Я любил его как сына, если вообще когда-то мог понять такую любовь. Он заботился о семидесяти пяти тоннах железа так, будто это было самое важная вещь в его жизни. Холил и лелеял боевую машину и иногда даже разговаривал с ней, когда я уходил и он оставался один в ремонтной мастерской бокса. Я слышал несколько раз эти разговоры. Наивные, по-своему забавные. Он дотрагивался до корпуса машины и словно чувствовал боль, которую перенесла она во время попадания. Я хотел было сказать, что тварь перед ним бездушна, что она не слышит его слов, что все разговоры с Бешеным Котом не более чем чудачество не имеющее смысла... но не стал этого делать.

Пусть разговаривает.

Вернувшись к себе, я застал в комнате Антона. Он выпивал, держась за бутылку и иногда поворачивая ее в своей ладони, всматриваясь в янтарно-золотой блеск спиртного напитка.

Было поздно. Весь этаж корпуса, отведенный под жилые помещения, уже давно спал. работали только ответственные за участки и трудоголики. Пилоты, солдаты, технический персонал - спали.

– Что случилось?
– я приблизился и вытащил из его руки бутылку. Потом отставил ее в сторону и сел рядом.
– Мм? Расскажешь мне?