Александр Раварта.

Было пасмурно, с моря дул резкий промозглый ветер и доносился монотонно-ровный рокот волн. Я сидел спиной ко всем остальным и вглядывался в жестокое море. Сейчас оно было неспокойным, поднималось острыми пенящимися буграми, пестрело кипящими гребнями. Воздух сделался сырым и липким, будто холодными руками схватили за разгоряченные плечи.

Я сидел и думал о Джае, о том, что натворил. О том, что даже не успел ей ничего объяснить. Не успел сказать, что… а что бы я ей сказал?

Оказавшись на пыльной улочке Гарда, я успел сделать только несколько шагов в поисках телеги, как под лопатку мне ткнулось острие шпаги. Голос за спиной я узнал сразу. Стейнар Дюри – капитан второго ранга и тот самый недоделанный Казанова, который хотел всерьез претендовать на мою женщину. И который получил от души в морду за это.

Медленно поворачиваясь, я прокручивал все возможные варианты сбежать, но обернувшись, понял, что шансов почти нет. С Дюри стояли еще двое офицеров тоже со шпагами наголо.

– Какая неожиданная встреча, контр-адмирал, - противно оскалился капитан второго ранга, - а мы вас ищем повсюду, а вы тут.

Если до этого надежда, что меня ищут, а не разыскивают тлела у меня в душе, то сейчас я понял – Джая была тысячу раз права. Меня разыскивают, как пирата. А значит, арест неизбежен.

– Ближе к делу, господа, - скучающе произнес я.

– Контр-адмирал Александр Раварта, вы арестованы за пиратство и измену Короне, - выпалил обвинение один из офицеров и подошел, чтобы надеть мне на руки кандалы.

– Господа, давайте не будем позориться, - решил схитрить я, в надежде, что по пути в порт смогу удрать, а без цепей это сделать будет проще, - Официального обвинительного постановление, я так понимаю, у вас нет, - я посмотрел на Дюри. Тот несолидно скривился, - Иначе вы бы мне его предъявили. Суда не было. Приговора тоже. Так что будьте любезны, уберите шпаги. Пока никто не поранился.

Шпаги исчезли в кожаных ножнах, а двое незнакомых мне офицеров потупили глаза.

– Послушай, Раварта, - вдруг зашипел сквозь зубы Дюри, но с места не двинулся, - сам король Теодор приказал мне тебя найти и доставить во дворец. Живым или мёртвым. Так что ты пойдешь с нами.

– Я думаю, мой братец вряд ли подразумевал под словом «мертвым», что ты меня убьешь, чтобы доставить во дворец, не так ли господа?

Господа еще сильнее наклонили головы.

– Ваше Высочество, - вдруг сказал один из них, - Его Величество действительно приказал найти вас, во что бы то ни стало. Он сказал, что если потребуется заставить его силой, то арестуйте, но что бы он явился во дворец.

Ах вот как. Значит, брат принимает контрмеры, что бы меня вернуть. Дюри под эту дудку пытается если уж не убить, то хотя бы унизить.

– Идемте, - я кивнул в сторону порта.

Рано или поздно мне бы все равно пришлось решать это. Конечно, лучше бы поздно и не так, но…

Мы двинулись по узкой улочке к причалу. Я видел, что Джая идет следом. Я чувствовал ее горячий взгляд. Но не мог обернуться. Не мог даже дать знак. Они увидели бы ее и тогда арестовали.

Черт! Я ничего не мог сделать! Мне нужно было вернуться в Ирит, как бы я это не хотел. Но вот уже там Дюри получит по заслугам. Этот грязный пес явно не чист в помыслах, что заставляет усомниться в его преданности Королю.

Я поднялся по сходням на борт и сразу же пошел в каюту, что бы ненароком не встретится с самыми невозможными морскими глазами.

*****

Тёмное, беспокойное море било волнами в борт корабля. На палубе было холодно и безлюдно. В это время года в море Штормов самый сильный норд-эст – Сирокко. Холодный, порывистый, этот ветер врывается в твою душу и выхолаживает ее за одно мгновение, желаешь ты того или нет.

Ночь распахнула черные крылья, как огромная птица, накрыв своей тенью землю – от низких потрепанных ветрами гор Эллестины, до маленького снежного Кетиля.

Сейчас наш фрегат проходил пролив Сарма между королевствами Рондо и Торгримом, и выходил на финальный рубеж в Нефритовое море.

Я не мог спать. Уже больше недели я не находил себе место. Измученный нервными терзаниями, моим единственным желанием было дожить до утра. Каждая ночь начиналась с мысли – скорее бы утро. А утром на меня наваливалась спокойная, мертвецки тихая тоска. И чудовищно ныло сердце. И так хотелось вырвать его из груди и бросить в серое утреннее море, отражающее бледные рваные клочки облаков.