Его тон не обманул Годруссу.

– Снова дурной сон?

Первый страж промолчал, но по тому, как он досадливо дернул углом рта, Годрусса поняла, что угадала.

– Что на этот раз?

Никому и никогда в жизни Фэве не признался бы в том, чтоего сердце способно испытывать страх. Об этом он мог говорить только с Годруссой. Она одна знала и понимала его лучше, чем он сам. Фэве вздохнул, нахмурился и потер большим и средним пальцем виски.Взглянул на свою ладонь, сжал кулак и долго смотрел на него.

– Мне снилось, будто я поймал птицу. А она обернулась змеей в моей руке. И ужалила меня.

– Не стоит принимать это близко к сердцу, - Годруссанежно коснулась запястья Фэве, провела рукой по ладони, вынула бокал из его пальцев и поставила на каминную полку.
– Этот сон уже пойман в зеркальную ловушку, и не причинит тебе вреда.

– Сон не несет вреда. Он лишь предсказывает события.

– Пусть так. Ты Фэве Лародак, Первый страж, главнокомандующий армии его величества. Лучший воин королевства. Нет такой птицы, которая посмела бы вырваться из твоих рук. Нет такой змеи, что была бы быстрее тебя. Сегоднячетырнадцатый день Рябиновой луны, а значит, твой сон – долгий. Он исполнится еще очень нескоро. Если исполнится вообще. Не беспокойся о таких пустяках, любимый. Идем, я утешу и согрею тебя лучше, чем вино.

Годрусса протянула к мужу руки, улыбнувшись тонкими, изысканно очерченными губами. Зеленые глаза на узком лице призывно блестели, сквозь кружево шали белел мрамор кожи. Фэве смотрел на неё некоторое время. Потом порывисто поднялся, шагнул навстречу и обнял, проведя щекой по её щеке.

– Ты лучшая жена, какую можно пожелать, - прошептал Первый страж, и, подхватив Годруссу на руки, покинул темный зал.

Со дня на день ждали гонца с вестью о визите короля. Госпожа Бумшарша совсем извелась, то и дело проверяя погреба и кладовые – а всего ли в достатке для приема дорогого гостя? Не погрызли ли мыши наготовленные загодя окорока и колбасы,не пошел ли плесенью нежный сыр, и не потек ли обложенный льдом студень в холоднике?

В десятый раз были перебраны сундуки с приданым. Что покраше да поизящнее – уложено поверх остального скарба. А в Веришкиной комнате ждало своего часа красно-золотое подвенечное платье, надетое на обтянутое сукном соломенное чучело.

Стоя у приоткрытого окна, Веришка сумрачно поглядывала то на золотую диадему с гранатовыми подвесками, венчающую чучельную голову, то на суету во дворе.

– Куды ж ты желтый песок сыпешь? – сопроводив окрик несильной затрещиной, дворник отобрал у подручного парнишки ведро с песком. – Сказано ж тебе было - желтым посыпать округ конюшен! А тута, на дворе, белый надобен! Голова твоя тыква долблёная! Пшёл!

Веришка отвернулась, и, взглянув на зажатый в кулаке флакончик из толстого синего стекла, еще больше сдвинула брови. В пузырьке густо колыхалась бесцветная жидкость. На то, чтобы изготовить это ядовитое зелье, альве понадобился почти месяц. Она перекопала не одну сажень земли на цветущих лугах предгорий, добывая нужные корни. Её до сих пор мутило от того запаха, от того духа,который они источали – запаха удушья, тяжкого забытья и мертвенного холода.

Тибрейн, воодушевленно поощрявший её усилия, испытал готовое зелье на пойманном кролике. Капнув яд в плошку с водой, влил немного кролю в рот. Зверёк околел через десять минут. Веришка со слезами смотрела, как альв роет ему могилку.

– Есть его нельзя, сама понимаешь, - с довольным видом комментировал Тибрейн, утрамбовывая ногой землю. – Мангроуд по размеру поболее, чем кролик. Думаю, за полчаса скукожится. На сватовстве за ужином вольешь ему зелье в питье. Скажешь, что идешь спать, и бегом сюда. Когда наутро выяснится, что его величество уже остыл, мы с тобой далеко отсюда будем. Все поняла? Не струсишь?

Веришка кивала головой, не в силах отвести глаз от пятачка рыхлой земли среди весенней зелени. И совершенно без энтузиазма и мстительности думала о том, что грозный король Мангроуд Несокрушимый, испив отравы из её рук, скоро будет навроде этого кролика.

Гром грянул в полдень следующего дня. Веришка по распоряжению Бумшарши в который раз пересчитывала сырные головы в сыром подполе, когда туда примчалась запыхавшаяся растрепанная служанка.

– При… приехали! – выпалила она. – Вас ищут!

Веришка сунула в руки девке грифель и доску, и, подобрав подол, взбежала по ступенькам.

Во дворе, взбивая копытами белый песок, топтались и ржали кони. С крыльца скатилась Бумшарша, и, приветственно размахивая руками и умудряясь кланяться на бегу, бросилась навстречу всадникам. Веришка умерила шаг, с недоумением глядя на кавалькаду черных воинов - многовато даже для королевских гонцов. К ней, улыбаясь с колючим прищуром, шагнул Фэве Лародак.

– Ваша светлость? – недоумевая, поклонилась Веришка.

– Ваша милость, - с неожиданной почтительностью Первый страж склонился перед альвой в ответном поклоне.

Обомлела Бумшараша, оцепенела Веришка, предчувствуя уженеладное.

– А когда прибудет его величество? – выглядывая в открытые ворота, и чая разглядеть там приближающийся королевский поезд, спросила Бумшарша.

– Его величество не приедет. Он не склонен вновь подвергать свою жизнь опасности. Я сам отвезу невесту во дворец.