Альв был в сознании, но измучен и слаб. Он изредка окидывал суетящуюся возле него Веришку мутным взором. Спекшуюся ткань с обожженных ног пришлось отрывать вместе с плотью. Летун молчал, лишь скрипел зубами, а по его телу пробегала судорога. Омыв настоем из бутыли раны, очищенные от остатков обуви и одежды, Веришка щедро намазала их мазью. Потом разорвала простынь и перебинтовала летяге ноги.

– Йорварт, - прошептал раненый, потянув Веришку за рукав.

– Что? – приникла она к его лицу.

– Где Йорварт? Мой напарник?

Веришка потупила взор, поняв, о ком говорит альв.

– Он умер.

Летяга закрыл глаза, отвернулся к стене. Кадык на его шее несколько раз дернулся. Веришка подхватила крынку, взболтала. В ней еще осталось немного молока.

– Это молоко. Попейте, - подсунув руку под голову альва, она приподняла его и поднесла крынку к запекшимся губам. Попутно поразилась тому, какой он горячий. Молока хватило на несколько маленьких глотков.

– Дай воды, - попросил альв, слизнув последнюю каплю молока с ободка крынки.

За водой надо было идти к реке. Веришка схватила крынку и бутыль, и выскочила из пещеры. Поход за водой занял немало времени. Когда она вернулась, запыхавшаяся, с наполненной водой посудой, альва трясло в горячке. Он жадно схватил дрожащими руками крынку, выпил всё до капли и вернул сосуд Веришке.

– Еще.

Она подала бутыль. Опорожнив и её, летяга закрыл глаза с вымученным выдохом. Веришка присела рядом, отерла оторванным от простыни лоскутом мокрый лоб, пышущий жаром.

– Поешьте, - выковырнув мякиш из каравая, попыталась вложить его в рот раненого. Тот отрицательно повел головой.

– Воды, - просипел, клацая зубами.

Пришлось снова бежать к реке.

До вечера Веришка сходила за водой девять раз. В последний поход, сама уставшая и измученная, споткнулась и выронила крынку. Глядя на залитые водой черепки, заплакала.

– Какая же я бестолковая недотепа! Маленькая глупая альва!

***

Веришка вернулась в Мышегорьена закате. Окинула пустойдвор удивленным взглядом. Нольвы ушли, забрав с собой тело Йорварта. Веришка поднялась в свою комнату, и, повалившись на кровать, мгновенно заснула. Разбудил её голос Бумшарши.

– Веришка! Веришка!

Гмурья в сбившейся и сползшей на глаза повязке, стояла над ней и трясла за плечо.

– Веришка! Повязку-то менять будешь или нет?

Альва поднялась с кровати.

– Хозяйка… Да, сейчас.

– Где пропадала-то?

– Гуляла. Вы же сами…

– Помню, помню.

Объем физиономии гмурьи существенно убавился, фиолетово-багровая палитра сменилась синевато-желтой. Заплывший прежде глаз удалось приоткрыть, и Бумшарша довольно улыбнулась.

– Добро твое зелье помогает. Через недельку, глядишь, и совсем сойдет. А то ж стыд какой, ровно забулдыга кабацкая.

Веришка смочила холстину в остатках вчерашнего снадобья и принялась перевязывать гмурью.

– Нольвы ушли. Нашли, что искали?
– осторожно поинтересовалась у Бумшарши.

– Ну, раз ушли, значит нашли, - хлопнула та ладоньюпо колену. – И мертвяка с собой утащили.

– На что он им?

– Как на что? – многозначительно выгнула губы гмурья.
– Вздернут на веревке и на обзор у дворца вывесят. Нет ничего приятнее, чем смотреть на поверженного врага.

– Для вас тоже? – проронила альва.

– Что б ты понимала, - укоризненно бросила ей Бумшарша.
– Если б не его величество, я б навроде тебя была – нищебродка безродная. Семейство моё, кто думаешь, под нож пустил? Альвы. А я ничего, тебя вот поднимаю, кормлю, забочусь. Тут уж, кто какую сторону выбрал. А коли выбрал да присягнул, то и стой до смерти.

– А если сторона неверно выбрана?

– Ты мне давай тут без намеков! – недовольно шикнула гмурья, запустила палец под повязку и покрутила шеей, ослабляя туго затянутый Веришкой узел.
– О другом бы лучше поразмыслила. Быть тебе вскоре королевой. В былые времена женитьба лучшим решением в военных дрязгах была. Окрутишь Мангроуда, пошепчешь ему на ушко, урезонишь своих соплеменников, и наступит в Линдмарте мир. Твоими стараниями сколько народу в живых может остаться. Вот о чем подумай. Ты ведь Жизнетворящая! Вот и твори жизнь. Готово? Ну, спасибо тебе. Пойдем ужинать.

– Не хочется, - промямлила Веришка.

– Как знаешь.

Бумшарша поднялась, окинула Веришку многозначительным взглядом.

– Так ты про сторону-то…. Как следует покумекай.

И выплыла за дверь.

***

Еще толком не проснувшаяся кухарка, протирая глаза, в третий раз озадаченно пересчитала завернутые в холст и оставленные с вечера остывать свиные рулеты. Одного точно не хватало. Оглянулась на прошмыгнувшего в кухню кота. По его воплям и интенсивности отирания о ноги было понятно, что он мяса не брал. Не иначе крыса, чью нору завалили щебнем на прошлой неделе, прогрызла себе другой ход.