– Это занимательный рассказ, но мне как эксперту намного интереснее, как вы инсценируете автокатастрофы?

– Ничего сложного. В салон автобуса на пассажирские места мы ставим большие боксерские груши. К их поверхности мы прикрепляем полиэтиленовые контейнеры с кровью. Потом, зажав педаль акселератора направляем пустой автобус с дороги, чаще всего в большой кювет или горный обрыв. Боксерские груши кидает по салону вместо людей, кровь они тоже проливают вместо людей, никто не страдает, все безопасно, мирно, без криков и боли.

– 'Да ты, черт подери, сама гуманность!' - Мелькнуло в моей голове.

Громов продолжал.
– Так как в аварию попадают автомобили государственной компании, то на место выезжает эксперт нашего отдела. Вместе с ним, как и положено, выезжает следственная группа. На мои дела всегда выезжают одни и те же люди и каждый из них делает то, что ему будет сказано. Я думаю ты уже успел оценить качество нашей работы?

– Да, я сразу определил, что что-то нечисто!

Он ухмыльнулся.
– Я тебя послал на ту аварию преследуя две цели. Во-первых, Полонски и правда не смог в тот день вовремя выехать на место аварии и мне нужно было его заменить. А так-как моральное состояние Виктора мне не нравилось, необходимо было послать кого-то другого. Во-вторых, я должен был посмотреть, какой из тебя эксперт и много ли ты вопросов будешь задавать. Чтобы определить, что авария подстроена много таланта не нужно, но, чтобы отстаивать свою позицию, когда никто кроме тебя не замечает следы инсценировки, эта да, тут нужна личность с чёткой позицией. Ты молодец, Марк, молодец! Но если бы я знал, что на тебя вышел брат Крылова, то конечно ни на какую экспертизу я бы тебя не отправил! Опять же, случайность, или череда закономерных событий.

– Неужели никто из членов следственной группы не задаётся вопросом, куда деваются тела? Неужели не пытаются понять, что происходит?

– Может пытаются, а может и нет. Это не важно! Они могут думать все что угодно, но дело сделать обязаны. Думать не в их компетенции, их задача делать работу, за которую они получат большие деньги. На этом держатся все большие дела.

– Да, серьёзная у вас коррупционная сеть.

– Серьезнее, чем ты можешь представить.

Зависла небольшая пауза. Я понял, что так и не получил конкретного ответа.
– Так в итоге, какой же ценник? Сколько ты получаешь с одного человека?

– В среднем около ста пятидесяти тысяч долларов. Минус расходы на взятки и издержки, итого около ста двадцати.

– Неплохо, очень неплохо.
– Выдавил я из себя.

– Хочешь знать, как - Громов прервался, так как в комнату зашёл Полонски. Его сопровождал второй бандит, тот, который худой.

– О, я смотрю все уже на своих местах!

– Да, все готово. Нам пора ехать, - сказал Громов, - У нас в отделе уже три часа никого нет - это нехорошо. Нужно спешить!

Полонски прошел к одной из полок стеллажа и взял с нее две толстые папки с бумагами. Во время этого короткого перемещения он разговаривал с Громовым.
– Договориться с подстанцией было непросто, но я смог. Внесли это в протокол технической проверки, она как раз проходит в течении этого месяца. Газ пустили по всей линии на три дня.

– Давление проверил, газ до сюда дошел?

– Конечно, трубопровод цел, давление что надо! Можешь сам на верху посмотреть, в сантехнической комнате на входной трубе есть датчик.

Полонски, держа в руках папки остановился у выхода и посмотрел на меня.
– Мне очень жаль Марк, но таковы правила игры.

Я молчал, обращая на него свой презрительный взгляд.

– Там твоя машина стоит, ты не против если мы отгоним ее к твоему дому?
– Он посмотрел на Громова.
– Не знаешь где ключи?

– В машине, в замке зажигания.
– Ответил я.

– Спасибо.
– Мило ответил Полонски. Спустя секунду за ним захлопнулась входная дверь.

Его подхватил Громов.
– Кажется я не договорил. Ты хочешь знать, как ты умрешь?

– Постой, давай договоримся, все это не к чему...

Он одобрительно махнул рукой толстому бандиту и тот открыв канистру начал обливать стену бензином.
– Я подожгу деревянные плиты и утеплитель на этой стене. Материал утеплителя токсичен, поэтому комнату в считанные секунды заполнит угарный газ. Ты уснешь и больше не проснешься.

– Остановись!
– Кричал я.
– Я сделаю все что ты скажешь, не делай этого, прошу!

Он как будто не замечал моих криков, я как будто вообще ничего не говорил! Он лишь продолжал свою речь, разрезая мои истерические вопли, своим невозмутимо сладким голосом. Он смаковал каждую фразу, придавая своему голосу игривые торжественные ноты.
– На первом этаже я на полную катушку открою клапан производственной газовой конфорки, объемный поток газа быстро начнет заполнять весь этаж. Спустя какое-то время огонь и бытовой газ войдут в страстный природный симбиоз, что вызовет мощнейший взрыв, который огненным дуновением отправит маленькие камешки этого здания на далекие километры. Через три дня я лично напишу заявление о твоей пропаже и лично возьму на контроль твои поиски. Но ни тебя, ни твою подругу к сожалению, не найдут. Спустя три месяца поисков вас зачислят в списки попавших без вести. Что касается этого здания, то причиной возгорания станет неумышленный поджог. Дело в том, что сюда, в заброшенное здание бывшей пожарной части пробрались три лица без определенного места жительства. Брошенный окурок станет причиной возгорания, бытовой газ причиной взрыва. Трагичная история!
– Он достал зажигалку и чиркнув барабаном зажег огонь.

– Стой!!! Нет, нет!!!
– Кричал я, что было сил. Собрав оставшиеся силы, я подобрал ноги под себя, сел на корточки и использовав угол сены как опору, попытался прыгнуть вперед. За моей спиной посыпалась штукатурка, батарея немного подалась вперед, крепления в стене дали слабину. Но громов этого не заметил, все его внимание было сконцентрировано на острие огонька зажигалки.

– Не смей, не надо!
– Но было поздно. Не сказав больше ни слова, Громов бросил зажигалку к облитой бензином стене. Стена вспыхнула самым худшим для меня образом. Не успел я и опомниться, как половина комнаты обратилась в огонь! Громов же, бросив на меня суровый взгляд, переступил дверной порог и ушел прочь.