Тогда Ирина и Надежда Васильевна и не предполагали, что задержка с отъездом станет для них роковой.

Димка продолжал жить по-прежнему – ходил в лес, ездил на трассу, купался с Серёгой на карьере и старался не привлекать к себе никакого излишнего внимания. В центре Бирюкова он старался не показываться, разве что по крайней необходимости, и всё вроде бы оставалось, как и прежде. Но чувство опасности внутри не замолкало, заставляя тревожиться за себя и за близких.

Первый тревожный звоночек прозвенел через три дня – внезапно Надежда Васильевна почувствовала себя нехорошо, защемило сердце, а необходимое лекарство у неё кончилось. Ирины дома не было, и в аптеку, в центр, пришлось ехать Димке. А как назло, центральная аптека, в которой нужно было выкупить лекарство, была совсем рядом с церковью, в которой проповедовал отец Тимофей.

Димка доехал до аптеки, выкупил лекарство и вышел. Именно в этот момент в храме кончилась служба, и прихожане, большую часть из которых составляли женщины глубоко пенсионного возраста, стали расходиться по домам.

Димка, не обращая на это внимания, стал выводить велосипед, чтобы сесть и поехать домой, но в этот самый момент одна из проходивших женщин неожиданно ткнула его в бок – не больно, но явно намеренно.

– Бабушка, вы что? – удивлённо спросил Димка.

– Я тебе не бабушка, бесовское отродье! – неожиданно рявкнула в ответ пенсионерка. – Нечисть проклятая!

Димка не имел привычки спорить с психами, он просто покрутил пальцем у виска, оседлал велик и стал побыстрее крутить педали. Настроение испортилось, особенно когда он увидел, что вокруг ударившей его пенсионерки собрался кружок таких же бабушек – в платках и длинных юбках, с постно поджатыми губами и желчным выражением иссохших морщинистых лиц. Платки у большинства бабулек были чёрными, и Димка ехидно подумал про себя: «Не стая воронов слеталась…» Но особо парнишке не понравилось, что его обидчица стала упоённо что-то рассказывать своим слушательницам, время от времени то мелко крестясь, то поднимая к небу сжатый кулак.

«Священник… – мрачно подумал парнишка. – Его работа… Что ж теперь делать-то?»

Всю дорогу до дома Димка лихорадочно решал, что делать дальше. Рассказать маме и бабушке? Но что они смогут сделать? Да и со здоровьем у бабушки не так, чтобы очень. Расстроится, разнервничается, так и до сердечного приступа недалеко. А мама… Узнав такое, она быстренько соберёт вещички, не дожидаясь Малышевских денег. И что? Того, что у них есть, даже на задаток на новый дом не хватит. Как они устроятся на новом месте – без денег, без хозяйства, без многих необходимых вещей? А ведь зимовать придётся на новом месте…

Конечно, можно уехать сейчас, а потом вернуться за деньгами – дядя Витя Малышев не обманет. Только вот кто знает, как всё повернётся на новом месте и будут ли у мамы деньги хотя бы на дорогу. Так что стоит подождать… Каких-то две недели, а потом они смогут уехать. Всё будет хорошо.

Так, поразмыслив и немного успокоившись, Димка вернулся домой. Он ещё не осознавал, насколько опасен отец Тимофей и какие глубокие корни пустила в городке его пропаганда. А если бы осознал – первый бежал бы из Бирюкова без оглядки.

Второй тревожный звоночек прозвучал на следующий день. Приехав на трассу, Димка привычно выставил собранную матерью ягоду, поздоровался со знакомыми и стал ждать покупателей. Следом за ним пришла смутно знакомая женщина, прихожанка отца Тимофея. Увидев Димку, она прищурилась и демонстративно стала подальше от него.

Димка пожал плечами – он дал себе слово не реагировать на подобное и молча продолжал ждать покупателя. Практически сразу рядом с ним остановилась дорогая иномарка, из которой вышел мужчина лет сорока. Он придирчиво оглядел Димкину ягоду и стал интересоваться – где собрана, когда, руками или «хапалкой»*, и, наконец, спросил цену.

Димка назвал, и мужчина заплатил сразу же, не торгуясь, а потом велел парнишке пересыпать чернику в свою тару и внимательно на неё поглядывал – не подсунул ли юный продавец старых ягод. Не найдя таковых, он добавил сверху пятьдесят рублей, сел в иномарку и уехал.

И тут новопришедшая женщина возмутилась:

– Да что же это такое! Я бы и дешевле отдала!

Однако Пятихатка тут же окоротила выступавшую:

– У Димки покупатель остановился, с ним он и торгуется! А ты не лезь и цену не сбивай! Да и ягода у тебя… таковская…

И тут началось:

– Да что ты его защищаешь? Ты хоть знаешь, кто он такой? Нам отец Тимофей рассказывал – он колдун, бесовское отродье! Бес в нём сидит, а вы, дураки, его привечаете! Надо изгнать беса!

Димка от такого наезда малость обалдел, но народ на дороге был тёртый, никакого пиетета к отцу Тимофею не питавший, поэтому слова эти возмутили даже пребывавших в блаженной нирване после только что выкушанной «маленькой» Болека и Лёлика.

– Эй, – крикнул один них, – ты полегче! Не обижай парнишку! Нашла тоже бесовское отродье, ворона старая!